Опаленная колыбель
Шрифт:
И пробиться обратно к флаерам невозможно.
Но пробиваться именно туда торговцы даже и не пытаются. Вместо этого делают крюк и бегут к выходу совсем другого туннеля.
Заранее узнать, куда будет легче пробиться, невозможно. Связаться с остальными торговцами, чтобы они подали флаер к нужному выходу, тоже невозможно – в сотах стены из железобетона, и все радиосигналы из глубины сотов экранируются. А добежать до выхода и ждать, когда подадут флаер, уже чистое самоубийство – пауки по пятам преследуют, а боевая броня на торговцах уже не ладан дышит.
Поэтому
Но в длительности падения и спасение. Пока торговцы падают, пара флаеров, прикрывавших с моря, ныряет под торговцев, и, медленно снижая скорость падения, нежно ловит обоих торговцев на крыши. Потом ребята внутрь флаеров перебираются. Только после этого отходит третья пара торговцев.
Самое забавное, что даже так добраться до нужного товара не всегда удается с первой попытки.
А самое паршивое в том, что именно на этом этапе чаще всего гибнут торговцы. Чаще всего та пара, что выполняет основную работу. Именно пара. Потому что как только погибает один, второму уже не выбраться.
Так продолжалось еще три дня.
И на душе у меня черт знает что творилось.
Днем опасно. Все нервы – как тросы под нагрузкой, словно звенят от напряжения. И есть отчего. Один раз мы со Стокером, когда в основной паре были, на пару десятых секунды со смертью разминулись. Еще три раза другие пары в серьезные передряги попадали. Поврежденные конечности за третий десяток перевалили…
Но странное дело, страха нет. Нервы напряжены – но это не страх. Что-то другое. Ужас – только сладкий.
Может, конечно, я такой извращенец, что от адреналина кайфую. А может, это оттого, что Стокер рядом. А когда знаешь, что ради напарника без всяких раздумий все сделаешь, а он ради тебя мгновенно жизнью рискнет, если понадобится – это такое чувство…
А вечером…
Анна – так и ластится. Еще на разборе полетов и планировании завтрашних вылазок начинает. Я сижу, Стокера с ребятами слушаю и с механичискими ножнами вожусь – механизмы подачи под себя юстирую, чтобы ножи в руку тютелька в тютельку ложились. Мало ли… Никогда не знаешь, что и когда пригодится. А Анна примостится на подлокотнике кресла, прильнет ко мне, словно ласковый котенок. Сначала робко, и в глазах еще остатки страха – целый день волнуется…
А потом, когда разборы полетов закончены…
Если бы Анна с Дымком за меня целый день не волновались, вообще было бы здорово.
Но все кончается.
14. Истребитель стереотипов
Вечером седьмого дня, как обычно, устроили разбор полетов – а вот с планированием завтрашних вылазок туго.
– Ну что же, – Стокер говорит. – С заказанными товарами мы разобрались. Теперь пришла очередь симов.
И на голограмму сотов задумчиво смотрит. На части острова, обращенной к материку, десяток километров
– А где хранятся симы? – Дымку не терпится.
Смотрят на него торговцы странно. И вдруг – натурально ржать начинают. Дымок мигом запунцовел. Ничего так интелов в краску не вгоняет, как то, когда они себя дураками чувствуют.
– Простите, Стокер, – говорит едва слышно, – я сказал что-то смешное?
– В каком-то смысле, Дмитрий, – Стокер все посмеивается. – Мы бы сами хотели знать, где находятся симы.
Тут уже не только Дымок себя дураком почувствовал… Только я не братишка, и интельских повадок у меня нет. И когда я себя дураком чувствую – то бледнею, потому что злиться начинаю! Я ведь думал, торговцы знают, где симы!
– Как же так? – Дымок говорит очень вкрадчиво – а уж до чего ядовито! – Неужели вы не умеете обращаться с картами?
Вздыхает Стокер. Голографический указатель погонял по карте задумчиво, потом нехотя рассказал все.
Первый раз торговцы прибыли на Хоккайдо лет через двадцать лет после Конфликта. К тому времени пауки уже давно всех людей вырезали и контролировали весь остров. Так что какие, к черту, карты? Все, что известно – все это торговцы узнали методом тыка, с боем разведывая соты.
А один раз наткнулись на склад, где были остатки партии симов. Те симы уже давно были негодными – симы десятилетиями не могут храниться, они же почти живые. Но понятно, что раз симы здесь были, то, значит, должны где-то быть и молекулярные сборщики, на которых те симы произвели.
Вот только где? Хоккайдо большой, а соты на весь остров раскинулись. А торговцы пока изучили лишь малую долю границы.
– И как же вы собираетесь добыть симы, если даже не знаете, где находятся молекулярные сборщики? – Линский хмуро спрашивает.
– Будем искать, – Стокер пожимает плечами. – Больше ничего не остается.
– Угу… – Дымочек ядовито бормочет. – Методом научного тыка…
Тоже мне переводчик нашелся, с русского на русский! Оптимист, блин!
И начались разведывательные вылазки.
Это проще, чем в последние дни было. Не нужно с товаром на загривке бегать, надо только найти какой-нибудь фармакологический завод или медицинский институт.
Но легко сказать – найти… Первый день мы всем составом рейда по сотам бегали, каждая пара больше тридцати вылазок сделала. И все без толку.
Второй день тоже ничего не принес.
И на третий день ничего. День за днем проходит, а достижений никаких…
Только Дымок все угрюмее.
И в Империю скоро пора возвращаться – и без того рейс уже затянулся.
На четвертый день на разборе полетов Дымок снова появился, и сразу к Стокеру пристает.
– Простите, я никак не пойму одну вещь. Вы исследовали только часть сотов? Но на карте, – он на голограмму сотов показывает, – есть планировка всех сотов, целиком. Откуда у вас эта карта?