Опаленная колыбель
Шрифт:
Анна совсем лицо прячет.
– Прости, Серж, – говорит глухо. – Я не человек. У меня модифицированные хромосомы…
Тут уж я на пару секунд вообще связно соображать перестал. В голове – полная каша. Надо же – с модифицированным геномом!
Анна лицо поднимает, мне в глаза тревожно заглядывает.
А я с отпавшей челюстью стою.
У Анны на глаза слезы наворачиваются, на лице – мука.
– Серж, не бросай меня! – шепчет. – Я не человек, но все, что ты скажешь, сделаю! Пожалуйста,
Только она меня совсем не так поняла.
Не знаю, как у них в Иркутске, а в нашем Ангарске детей в пробирках не разводили. Но какая разница, из пробирки она или из живота? Набор ее генов искусственно сформирован – ну и что?
Я наоборот – обрадовался, когда про модифицированные гены услышал! Я же испугался сначала, что она андроид! А теперь обрадовался: она все-таки человек!
Просто не рассчитан я на такие психологические перепады. Я же в нее до последнего нейрона влюбился… Вот и не сразу в себя пришел.
– Анна, милая… – шепчу.
Обнимаю ее крепче, лицом в ее волосы зарываюсь.
– Серж, не бросай меня…
– Не шути так со мной больше, – говорю.
Вырывается она из объятий. Отстраняется от меня. Глаза – как черные льдинки, словно и не голубые вовсе…
– Это не шутка, Серж, – говорит дрожащим голосом. – Я действительно с модифицированными хромосомами.
– Анна, милая, да понял я это! Но никогда больше не шути со мной так! Никогда не говори, что ты не человек. Никогда.
Тут уже она ничего не понимает.
– Но у нас в Иркутске, – бормочет удивленно, – модификантов не считают за полноценных людей…
– Ну и дураки! – говорю честно. – Какая разница, как ты появилась на свет? Разве без родителей ты не можешь быть человеком?
Мы с Дымком, между прочим, нашу мамашу тоже не очень помним. А папаш так и вовсе не видели.
Анна в полном замешательстве. Словно и рада – да никак до конца поверить не может.
– По мне, – осторожно улыбаюсь, – так это даже хорошо, что у тебя хромосомы искусственно сформированные. Ты… ты такая… Я когда на тебя смотрю, у меня все мысли путаются… Анна, я тебя люблю…
Она еще моргает удивленно – но уже по инерции. Улыбка появилась. Сначала несмелая, словно что-то спугнуть этой улыбкой боится. А потом – глаза от радости словно вспыхивают!
– Серж! – мне на шею бросается. – Серж!
Тут уж все высокие материи у меня из головы как ветром выдуло. Она совсем близко…
Анна, конечно, тоже почувствовала, что я с эстетики на инстинкты переключился. Вниз мельком косится, снова в глаза заглядывает…
– Серж… – шепчет тихо.
И на колени опускается…
– Нет, Анна, – я ее за плечи нежно подхватываю. – Не надо.
У нее в глазах опять испуг.
– Нет, –
– Разве его там сейчас нет? – Анна шепчет лукаво.
– Мне нужно больше… Чтобы оно выплескивалось…
– А вдруг я начну царапаться…
– Ну и пусть…
Потом разговоры кончились. Не нужны стали.
И я увидел, как ее глаза переполняло наслаждение. Значит, и мои тоже.
«Пауки» перебили на Хоккайдо всех людей, но техника сотов почти не пострадала. Автоматические фабрики продолжают работать, какие-то служебные роботы тоже уцелели, так что живет город, даже продукция на складах обновляется. И среди этих товаров есть такие, которые после Конфликта ни в Империи, ни в Конфедерации не производятся – технологии утеряны, а восстановить их сил не хватает. И людей мало осталось, и с роботами надо воевать постоянно, все силы на войну уходят… За эти товары торговцев и в Империи, и в Конфедерации ценят.
Конечно, что-то очень крупное у пауков из-под носа не утащить. Но кое-какие медикаменты и небольшие приборы – можно.
Первый день мы с торговцами навещали магазины, расположенные близко к границы сотов. Подлетаем на трех звуках и двух флаерах, один флаер возле стены, над водой остается тылы прикрывать, чтобы дикие роботы нас не окружили и внутри не заперли. Второй флаер внутрь влетает – и дальше все до секунд выверено.
Флаер еще на пол плюхается, а два торговца из него уже выскакивают. И сразу же рывок по туннелю.
За двенадцать секунд надо добежать до нужного склада или магазинчика – прежде, чем первый стальной паучок появится. Один торговец ныряет внутрь магазина, ищет нужный товар. Много не взять, максимум – килограмм пятьдесят. Больше не унести, на торговцах же еще и легкая боевая броня, а она сама не меньше двух пудов.
Пока первый торговец товар ищет, его напарник у входа в магазинчик паука-разведчика встречает. Паук уже тут как тут, но нельзя, чтобы эта жестянка выходы из магазина блокировала. Вот второй торговец и должен остановить ее, пока паук слишком близко не подкрался.
На все про все – чуть больше минуты. А потом паук-разведчик от писка к делу переходит и бросается на того торговца, что у входа в склад остался. Приходится паука расстрелять – и сразу же к этому месту все окрестные пауки стягиваются. Сначала и они только пищат – но уже не минуту, а всего пятнадцать секунд. И за это время надо успеть сделать ноги. Товар за спину – и рывок обратно ко флаеру. На флаере из сотов, и прочь от острова.
Но не на материк, а всего на пару десятков кмов. А потом снова к острову. И снова в соты, только с другой стороны… И так целый день.