Опаленная колыбель
Шрифт:
– Кажется, вы переоцениваете хорошие качества торговцев… – бормочет.
Но флаер к торговцам повернул.
Сели мы на берегу реки.
После взрыва торговцы в эфире ни слова не проронили. Просто флаер Стокера пошел вниз, и все остальные за ним. Мы тоже.
Сели мы последними. Несколько торговцев из своих флаеров уже вылезли – но к нам подходить не спешат. Подставили мы торговцев, словно специально старались… Как им теперь убедить императора, что в смерти принца они не виноваты?
И как нам убедить торговцев, что
– Это все из-за меня, Серж… – Анна шепчет убито.
– Не надо, – я ее обрываю. Не грубо, но твердо. Зато обнимаю крепко.
Торговцы на нас издали смотрит – но не говорят ничего. Линский с Дымком у меня за спиной стоят, к торговцам идти тоже не рвутся. Анна ко мне прижимается.
– Пойдем, – шепчу ей.
Прижимается она ко мне еще плотнее, но идет. За нами и Линский с Дымком бредут. Под ногами камни скрипят, на душе кошки скребут. Здорово мы с торговцами за их помощь расплатились…
Стокер вперед выступает.
– Замечательно, господа, – говорит холодно. – С проверкой покончено. Никаких сомнений не осталось. С нами на Хоккайдо вы не пойдете. Убирайтесь.
– Куда? – Линский говорит хмуро. – Пешком мы далеко не уйдем.
– Берите флаер и убирайтесь, куда хотите. Потом мы его заберем. Если вы не обманите нас еще раз.
– Подождите, – говорю. – А в чем дело?
Линский и Дымок на меня удивленно косятся. Стокер с торговцами и вовсе оторопел.
Но мне в самом деле одну вещь выяснить нужно. Очень нужно!
– Не понимаете? – Стокер зло усмехается.
– Не совсем, – говорю честно. – Почему мы не прошли вашу проверку?
Кажется, начал я понимать, что это за проверка…
Хотел Стокер мне что-то грубое сказать – но сдержался.
– Хорошо, – говорит медленно, с трудом сдерживаясь. – Я вам объясню. Главное для торговца – не сила и не реакция, даже не ум. Все это необходимо, но не достаточно. Самое главное – чувство партнерства. Торговец должен быть ответственным. Все, кто идут в рейд, должны быть уверены друг в друге. Абсолютно уверены. Знать, что любой из партнеров без раздумий придет тебе на помощь, даже рискуя собственной жизнью.
– Даже в безвыходной ситуации? – Линский щурится скептически.
Торговцы за спиной Стокера ухмыляются презрительно.
– Вы не понимаете, – Стокер говорит мрачно. – Ответственность – это не только готовность рисковать своей жизнью ради партнера. Это лишь половина. Торговцы действительно дорожат жизнями своих партнеров по рейду. И поэтому не ввязываются в авантюры и не вляпываются в безвыходные ситуации. И каждый знает, что и его партнеры не станут рисковать понапрасну. И поэтому без раздумий бросится им на помощь, когда это потребуется.
– А если торговец все же попадет в безвыходную ситуацию? – Линский не сдается.
– Вот видите… – Стокер усмехается презрительно. – Вы не понимаете. В критический момент невозможно разобрать, безвыходная ли ситуация,
Линский глаза отводит.
– Не знаю, как еще это можно объяснить, – Стокер говорит. – Если вы не почувствовали этого до сих пор, то уже никогда не почувствуете. Именно поэтому не все торговцы ходят в рейды. Только малая часть тех, кто рождается в семьях торговцев, становятся настоящими торговцами.
– И вы считаете, – говорю с вызовом, – что у нас нет этого – ответственности?
Смотрит на меня Стокер пристально. Остальные торговцы тоже скалиться перестали.
Они ложь чувствуют – лучше детектора лжи. Но сейчас я им врать не собираюсь. И вовсе не потому не собираюсь, что знаю, что торговцы ложь мгновенно раскусят.
Вовсе не поэтому.
– Да, мы вас обманули, – говорю честно, но глаз не отвожу. И даже не хочется мне глаз отводить. – Но тогда мы еще не были членами вашего рейда. Мы спасали свои жизни, спасали Анну. Мы не хотели вас подставить. Мы рассчитывали, что все будет иначе.
Ничего не отвечают торговцы. Но слушают внимательно.
– Если бы мы бросили Анну в Империи и бежали одни – неужели мы больше годились бы вам в партнеры по рейду? – пожимаю плечами. – Если это так, тогда уже я не смогу считать вас своими партнерами и безоглядно полагаться на вас. Да, тогда я в самом деле задумаюсь, прежде чем рисковать жизнью ради вас…
Долго на меня Стокер смотрел. Потом отворачивается. С остальными торговцами переглядывается.
Долго, и все совершенно молча.
Не знаю, что им эти переглядывания дают. Неужели можно друг друга совсем без слов понять? Но они ничего не говорят, только в глаза друг другу смотрят.
А потом Стокер снова к нам поворачивается.
И что-то в нем уже изменилось. Неуловимо – но изменилось.
Снова на меня смотрит – внимательно, в глаза, еще глубже…
– Вы уверены, что сможете нести ответственность за наши жизни? – говорит очень тихо.
Не знаю, что он хотел от меня услышать.
Я хотел сказать, что уверен. Ох, как хотел! И вопрос к этому подталкивал, и сам я действительно так чувствовал! Ведь они готовы были простить нас после такого!
На меня такая волна благодарности и признательности нахлынула… и бороться с ней нелегко было. В тот момент я знал, что могу нести ответственность за их жизни. Но…
Но ведь не это главное. Не только моя уверенность важна. Если я все понял правильно, главное в другом: сможем ли мы полностью положиться друг на друга. Они – на меня, я – на них.