Оккупация
Шрифт:
— Собираемся, Витек. — Миронов энергично кивнул. — Нам, сам понимаешь, терять уже нечего, вот и покрасуемся напоследок.
Некоторое время комендант задумчиво пощипывал себя за нос.
— А что, неглупо. — Пробормотал он, наконец. — Пожалуй, я бы тоже надел, если бы не выкинул. А еще лучше — рыбки бы попробовал! К примеру, камбалы свежей или аухи дальноморской. Так сказать, напоследок.
Потап Шматов недоуменно покосился на Виктора. Бывший комендант вовсе не шутил. В глазах его читалась непритворная тоска.
— Чего это тебя на рыбку потянуло?
Виктор пожал плечами.
— Сам не знаю.
— Ты это брось! Причем здесь какая-то камбала?
— А я ее, ребятки, в детстве ловил. Под Владивостоком. Сначала на удочку, а позже — и острогой… — Виктор сумрачно вздохнул. — Эх, ребятки, сколько же я ее отведать успел! И жареной, и отварной, и в пирогах. И рыбка-то была какая — настоящая королевская!
— Это камбала-то королевская? — Миронов хмыкнул.
— Ты потому так говоришь, что всю жизнь кушал один лед из магазинов. А это, если разобраться, уже и не рыба. Ее сначала ловят — она лежит, потом замораживают — она снова лежит, привозят в магазин — и опять та же история. Словом, семь раз успевает сгнить, пока ее до рта донесут! А я камбалу к столу подавал через двадцать минут после ловли. — Бывший комендант горделиво улыбнулся. — Я ведь и там с туристами работал. Водил в залив Петра Великого, палатки помогал ставить, костры разводить. В Уссурийском заливе ежей морских с трепангами ловил, рельеф дна исследовал. Заодно с ружьецом по старой памяти баловался. И что удивительно — народ попадался балованный — и семгу с форелью пробовали, и кету с белужатинкой, а только от моей камбалы никто не отказывался. Всегда добавки просили.
— Ну, свеженькое — оно и есть свеженькое. Кто знает, может, и здесь какая рыба водится в реках с ручьями.
— Может, и водится, только нам для этого еще вернуться надо с арены.
— Вернемся, Витек, обязательно вернемся! — покончив с галстуком, Миронов похлопал бывшего коменданта по плечу. — Дерешься ты не мне чета, так что будешь победителем согласно своему имени. Главное — вместе держаться. Тогда и бой переживем…
Вторя его словам, снаружи забили барабаны. Скрипуче разошлись створки ворот, внутрь въехала повозка с оружием. Вбежавшие в помещение помощники суфана, начали подгонять пленников, торопливо подталкивая в сторону выхода. Загремело разбираемое оружие, новоиспеченные гладиаторы неохотно выстраивались в колонну.
Как и в прошлый раз Шматов подхватил с возка оснащенную широченной гардой шпагу, за пояс сунул кинжал с узким лезвием. Миронов взял себе такой же кинжал, но саблю выбрал более тяжелую. Такой, конечно, долго не помашешь, однако на длительный бой он и не рассчитывал, а потому надеялся, что сил на три-четыре минуты активной рубки у него хватит. А далее — все так или иначе завершится, поскольку глубоко неправы те, кто полагает, будто прогресс существенно экономит время. Сам Миронов так не считал. И путешествовали, и общались, и сочиняли в древние времена ничуть не меньше нынешнего. Несмотря на отсутствие автомобилей, сотовых телефонов и роскошных компьютеров. Убивали, к слову сказать, тоже довольно быстро, в чем Шматову с Мироновым пришлось уже не раз убедиться. Конечно, из тех немногих уроков, которые преподал Сергею Потап, он успел для себя кое-что извлечь и все же в большей
Призывно запели трубы, слуха гладиаторов коснулся многоголосый рев собравшейся публики. Нынешняя арена отличалась от всех предыдущих. Прежде всего она проходила в настоящем городе и настоящем амфитеатре, а потому по всем прикидкам должна была быть красочной и многолюдной.
— Какая все-таки дикость! — Виктор помотал головой. — Думал ли я когда-нибудь, что мне, обладателю красного диплома, придется выходить на арену, чтобы резать живых людей!
И снова Миронов ободряюще похлопал его по спине.
— Ничего, Витек! Все когда-нибудь происходит впервые.
Обернувшись к ним, Шматов сосредоточенно кивнул:
— Все, мужики. Как хотите, но выжить мы просто обязаны. Выжить и вернуться домой — во что бы то ни стало!..
Глава 12
На этот раз Колизей был действительно настоящий. Столица есть столица, и здешнюю арену, на которой вполне можно было играть в футбол, окружала аккуратная стена трехметровой высоты. На стенах стояли лучники и копьеносцы, за стеной пестрыми рядами сидели зрители. Их было тут, пожалуй, несколько тысяч — мужчин, женщин, детей и седобородых стариков. Ближе к арене располагалась публика, разодетая в жемчуг, серебро и позолоту, на галерке, как обычно толпилась обряженная в тряпье беднота. И все эти люди явились сюда с одной-единственной целью — выбрать для себя фаворита, сделать на него ставку, а после дождаться конца поединка, на котором пролившаяся кровь принесет кому-то богатство, а кого-то оставит ни с чем.
Выпуская их наружу, сотник-суфан отрывисто подавал команды. По широкому лицу его стекал пот, но обязанностями своими он явно дорожил и вел себя с достоинством вставшего на задние лапы павиана. Впрочем, посмеиваться над ним никто не рисковал. Кое-что из его фраз Миронов со Шматовым способны были уже понимать сами, и все-таки Виктор привычно переводил:
— Сначала проход по кругу… Что-то вроде парада-але. Потом какое-то время придется подождать, пока местные дилеры соберут с публики денежные суммы.
— Ничего, подождем. — Прогудел Потап, — нам спешить некуда.
— Это точно! — откликнулся Сергей. — Как пелось в одной хорошей песенке: в гости к Богу не бывает опозданий.
— Боишься? — Шматов глянул на него с кривой усмешкой.
— Честно говоря, трясет немного. — Миронов то и дело посматривал на дальний конец арены, на котором толпой прохаживались их будущие соперники.
— Ты не туда смотри, а на публику. — Посоветовал Потап. — Где ты еще видел такое разноцветье? Красное, белое, желтое — все вперемешку, словно на рынке каком.
— А это и есть рынок. Только торгуют здесь мясом, вроде нашего. — Виктор в сердцах плюнул себе под ноги. — Ненавижу!..
— Спокойнее, дружок, спокойнее! — Шматов предостерегающе коснулся его плеча. — Этак мы и до боя не дотянем. Вон как на твой плевок все вскинулись!
Он был прав. Соседи по бараку смотрели на Виктора зло и осуждающе. В самом деле, нельзя плевать на землю, которой, может быть, очень скоро придется впитывать в себя твою же собственную кровь…