Оккупация
Шрифт:
— Что ж, нет — так нет. А мое время истекло, пойду. — Ксения решительно тряхнула головой. Открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала. Вместо этого судорожно стянула с пальца огромный перстень, сунула в ладонь Потапу. — Вот, возьми, пусть это будет твоим талисманом.
Шматов принялся что-то бормотать, но она уже не слушала его. Стремительно развернувшись, быстро устремилась к выходу. Охранник выпустил ее на улицу без единого слова. Видно, тоже получил в подарок положенное количество монет. Проводив гостью задумчивым взглядом, Танкист поглядел на Шматова с Мироновым.
— Что-то не понимаю вас, мужики. В чем дело-то, в натуре?
— Дело в том, — медленно начал Миронов, —
— Какой еще друг?
— Вадик Дымов. — Уверенно ответил Сергей. — Если бы не он, я бы здесь точно не стоял.
Лицо Танкиста продолжало выражать непонимание, и Шматов тяжело вздохнул.
— Расскажи ему, Сергунь. Все с самого начала.
— А Салудин?
— Думаю, он нас поймет. Как ни крути, на одной арене воевать будем. Может, и в побег вместе отправимся…
Глава 3
Добраться до отверстия в городской стене было делом пары минут. Немудрено, что внучка старика так просто сумела найти сюда дорогу. Россыпь камней, словно дорожка, вела к уродливому разлому в стене. Видимо, поработал неимоверных размеров таран. Наверное, водились такие и здесь. Впрочем, если заглянуть в историю, то стенобитных машин во все времена было сочинено великое множество. И то сказать — конструкция проще пареной репы, а эффект колоссальный. Не всякая гаубица прошибет стену в два с лишним метра толщиной, а вот окованному в железо бревну подобная задача вполне по силам. Конечно, бить придется не час и не два, но, в конце концов, камень треснет, кладка не выдержит, и преграда рухнет к ногам штурмующих, что, собственно, здесь и произошло. Ну. А последующее развитие событий представить себе несложно: орды захватчиков врываются на территорию столицы, с нечеловеческой жестокостью сметают всех стоящих на своем пути. А после начинается самое ужасное, потому что, покончив с вооруженными защитниками, осатаневшая от крови солдатня добирается до гражданских кварталов. Начинаются грабежи, насилие, резня — неотъемлемые спутники любой войны, какими бы благородными терминами ее не величали впоследствии. Увы, эту немудреную истину Вадим осознал еще лет пятнадцать назад — в той прошлой своей жизни, когда приходилось отстаивать родные улицы от нашествия Дикой Дивизии. Именно тогда к нему впервые пришло тусклое понимание того, что любая война омерзительна, и чувствовать себя человеком более чем сложно, когда в руках твоих винтовка или автомат, когда с ножа твоего капает чужая кровь…
Перебравшись через каменные завалы, Дымов вышел на узкую, припорошенную золой улочку и почти сразу увидел огромные трехпалые следы. Глядя на них, он невольно огладил на груди лист терпкого табака. Хотя вряд ли это способно было ему помочь. Возможно, каменные черви и впрямь недолюбливали запах чеснока с табаком, но гиганты вроде того, что оставил эти следы, вряд ли окажутся такими же щепетильными. В крайнем случае, чихнут пару раз, а после оближутся и пойдут себе дальше, переваривая в желудке недавнего обладателя пахучих травок.
До песчаного цвета пирамиды было еще довольно далеко, и только сейчас Дымов подметил, что в отличие от египетских пирамид здешняя махина имеет не четыре, а шесть граней. Да и конус у нее был менее острый, словно срезала самый кончик постройки гигантская сабля. Здания, расстилающиеся вокруг пирамиды, в массе своей были и вовсе разрушены. Возможно, поработали люди, а может, виной всему была комета, о которой поминал англичанин. Как бы то ни было, но дома, что строились из дерева и глины, давно обратились в руины, уцелели только те постройки, что возводились из цельных каменных блоков.
Дымов остановился возле очередного здания. От своих соседей оно отличалось более толстыми стенами
Неожиданно повеяло мерзлым ветерком, и откуда-то — очень издалека долетел низкий протяжный вздох. Дымов невольно оглянулся, однако улочка оставалась по-прежнему пустынной, и только по спине продолжали бегать непрошенные мурашки. О чем-то они, верно, предупреждали, однако первопричину беспокойства Вадим никак не мог углядеть. Впрочем, город мертвых на то и город мертвых, чтобы не позволять расслабляться. Ощетинившись шипастыми лимбами, экстрасенс образовал над собой подобие защитного экрана. Теперь подойти к нему незаметно не сумела бы ни одна тварь. А если и сумела бы, то немедленно встретила бы решительный отпор.
В очередной раз прислушавшись к своим ощущениям, Вадим чуть помешкал и шагнул через порог дома.
Наверное, его отвлекла посыпавшаяся сверху пыль. Подобно туману она припорошила воздух в прихожей, и именно эта взвесь помешала Дымову вовремя углядеть нападение. Как бы то ни было, но от челюстей хищника экстрасенса уберег экран. Тварь, метнувшаяся к нему в прыжке из угла, с чмоканием ударилась о невидимую преграду, кувыркнувшись, свалилась на пол. Скорее машинально Вадим взмахнул боевым лимбом, и сразу несколько острейших шипов пригвоздили трепещущее существо к полу.
— Однако… — Дымов настороженно застыл на месте, готовый к повторной атаке, но, судя по всему, нападать на него больше не собирались.
Склонившись над убитым хищником, он брезгливо поморщился. Отвратительный запах расплывался по комнате, — тварь истлевала прямо на глазах. Это было что-то новенькое, и, торопливо прибегнув к глубинному сканированию, Дымов нагнулся чуть ниже.
Увы, скелет маленького, похожего на кошку зверька уже замутился, частично растворившись в окружающих тканях. Шерстистое тело оплывало на полу, и даже крохотный череп стремительно терял первоначальную форму, из конусообразного, оснащенного челюстями полуяйца превращаясь в нечто студенистое, напоминающее выброшенную на берег медузу аурелию.
Вадим потрясенно покачал головой. С таким он, по крайней мере, еще не встречался. Можно было не сомневаться, что через десяток-другой минут существо окончательно обратится в прах, не оставив после себя ни малейшего следа. Нечто отдаленно напоминающее его собственные полевые копии, которые либо поедались глонами, либо тихо-мирно разрушались сами собой.
Он продолжал рассматривать распадающийся трупик, когда сторожевые лимбы встревожено дрогнули. Нечто приближалось к дому — приближалось с той стороны, откуда только что пришел он сам. Существо более крупное, чем этот зверек, передвигающееся с настороженной неспешностью.