Оккупация
Шрифт:
— Послушайте, Стив, — начал он. — Что вы знаете о местных шерхах?
— О шерхах? — англичанин взглянул на него с прищуром. — А почему я должен о них что-то знать?
— Да потому, что вы сами о них не раз упоминали. Кроме того, вы все же представитель разведки.
— А вы — разве нет?
Вадим усмешливо шевельнул правой бровью.
— Сказать по правде, вся эта возня со спецслужбами, техническим шпионажем и секретами неведомо от кого — меня всегда забавляла. Ей-богу, живем как дети! И это в третьем просвещенном тысячелетии!
— А, по-моему, вас снова заносит в крайности. Без разведки, господин Дымов, никогда не будет крепкой государственности, и игра в секреты — вещь
— В том-то и закавыка, что подсознанием мы изначально объединены, а вот разум нас разделяет.
— Что, что? — Стив Бартон наморщил лоб, не сразу осмыслив сказанное Вадимом.
— Мы, дорогой Стив, живем в парадоксальное время. Вот уже на протяжении нескольких тысячелетий человеческий ум возводится в ранг величайших достижений природы, но он до сих пор не в состоянии создать такой малости, как единая человеческая семья.
— Это все утопия, Дымов. Не забывайте, что мы с вами живем мире исключительно реальном, и рычагов, действительно объединяющих людей, не так уж много.
— И все-таки они есть!
— Верно, это страх, желание насытиться и сила. А светлые идеи, о которых вы толкуете, были, есть и будут привилегией отдельных продвинутых личностей. — Бартон хмыкнул. — Да и то лишь по достижению преклонных лет.
— Вы так думаете?
— Уверен! Чем, скажем, занимался ваш любимый Толстой в молодости? Да тем, что насильничал, убивал и напивался до потери пульса. А куда он стал призывать потом?… Согласитесь, скользкая позиция — сначала грешить, а после проповедовать святость. По-моему, отдает лицемерием.
— Может быть, и так, но там, где людям угрожает глобальная опасность, глупо отмежевываться друг от друга. — Дымов пожал плечами. — Есть, в конце концов, мировые религии, Совет общественной безопасности, ООН и СИСТЕМА. Почему бы и другим общественным силам не способствовать всеобщему единению?
— Об этом вы расскажите моему начальству. — Бартон усмехнулся. — А я человек маленький и рассуждать могу лишь в заранее оговоренных рамках.
— Оттого и грыземся, что за рамки шагнуть боимся. Вот и шерхов поспешили записать в секретнейшую категорию.
— А как вы хотели? Существа, которые не боятся ни пуль, ни радиации, которые в одиночку способны расправиться с ротой спецназа, заслуживают того, чтобы к ним относились с уважением. — Стив некоторое время помолчал. — Честно говоря, я и вас успел записать в шерхи.
— Это почему же? Оттого, что я способен работать с человеческой психикой?
— Может, и поэтому.
— Значит, шерхи — тоже телепаты?
— Вот уж об этом не имею ни малейшего понятия… — Стив Бартон рассеянно колупнул отверстие в каменной кладке, задумчиво уставился на собственный палец.
— Видите ли, сдается мне, что они вообще не люди. Конечно, информации о них собрано ничтожное количество, но и той малости, что удалось нам добыть, достаточно чтобы к определенным выводам. Во всяком случае, наши специалисты выдвинули две основные версии: либо это генетическая мутация, либо…
— Все то же извечное колдовство, — закончил за него Дымов.
— Можете смеяться, но это действительно так. Будь на месте дайков развитая цивилизация, я бы не постеснялся упомянуть версию андроидов, но поскольку дайки — всего-навсего неграмотные варвары, то данная версия…
— Назад! — гаркнул Дымов. Гаркнул так, что англичанин поперхнулся. Опасности Вадим еще не видел, но он ее почувствовал. И даже не осмыслив толком, что же на них надвигается, выпростал все свои лимбы, в один миг обратившись в бушующий вихрь. Все происходило на рефлекторном уровне, и вздыбившееся метатело само оттолкнулось от башни.
А в следующую секунду из отверстия, в которое Стив Бартон только что совал свой палец, выскользнуло змеистое черное тело. Огромные камни пошли трещинами, и такие же гибкие тела начали стремительно выныривать из камней справа и слева от рокового отверстия. Казалось, огромная домна дала течь, и из дыр «вытекают» не змеи, а расплавленный чугун. Правда, там, где черные струи соприкасались с землей, не возникало ни пара, ни луж. Все также извиваясь, антрацитовые тела ринулись в направлении спутников.
— Галинды… — только и успел пролепетать Бартон. Вадим склонен был ему верить, так как англичанин поведал ему об этих тварях достаточно подробно. Если хотя бы часть того, о чем рассказывал Стив, было правдой, убегать прочь от башни — представлялось бессмысленным.
Подтверждая худшие из его предположений, громко закричал один из сопровождавших путешественников верблюдов. На глазах ошеломленных людей, не замедляя волнистого движения, черная змея вонзилась в бок несчастного животного, в одно мгновение пробуравила его насквозь. Крича от боли, верблюд повалился на землю, забил мускулистыми ногами, а в него уже впивались новые черные ленты. Точно отточенные иглы, они с легкостью входили в шерстистое тело верблюда, безжалостно потроша его, вырывая клочья мяса и шерсти, дробя кости и зубы, превращая некогда сильное и красивое существо в нечто кровоточащее и задыхающееся. Впрочем, верблюд уже не задыхался, — от легких животного, верно, мало что осталось. Он лишь подрагивал конечностями и конвульсивно раскрывал пасть, из которой подобием языка выглядывали округлые головы змей. На какое-то время бедное животное задержало галинд, но очень ненадолго. В то время как четвертый верблюд, испугано завывая, мчался по пыльной дороге, черные змеи уже покидали изъеденное тело, явно нацеливаясь на двух оставшихся всадников.
Закрыв глаза, Стив Бартон беззвучно молился. Губы его немо шевелились, лицо было устремлено к небу. Именно поэтому он не увидел, как выгнулась дугой первая из приблизившихся змей. Задействовав экран, Вадим попросту перерубил ее пополам. Вернее, попытался перерубить, поскольку жесточайшей силы удар галинда выдержала. Это было невероятно, но прочность ее была сравнима с титаном, и, соприкоснувшись с тварью вплотную, Дымов с ужасом ощутил, что не может ни разорвать ее, ни даже просто остановить. Извивающаяся тварь с легкостью выскальзывала из цепких пут метаполя, попутно умудряясь прожигать в нем болезненные дыры. Боль это причиняло немыслимую, но именно эту боль Вадим и обратил против ближайшей рептилии, окутав ее змеевидное тело трепещущим пламенем. Металл — структура крепкая, зато и нагревается с завидной быстротой. Здесь же, как выяснилось, крылось и единственное слабое место в защите галинд. Сила скручивания змеи резко возросла, но Вадим сразу понял, что это всего лишь предсмертная судорога. Оставив рептилию, он поднял перед собой руки и, слив часть энергетического кокона в тесное пространство между ладонями, создал ослепительный сгусток плазмы. Взмахом он послал огненный шар в тело погибшего верблюда. Собственно говоря, к этому времени тела как такового уже не существовало. Шкура бездыханного животного вздувалась и опадала от множества заполнивших его змеистых тел. В эту самую массу Вадим и угодил своим губительным снарядом.