Охота за тенью

Velena А.

– А что с нами не так?

– Сколько слышал об охотниках - правда, наверняка из того что слышал, нужно отнять половину, а потом снова разделить и отнять половину - никогда они не боятся и не брезгуют самыми мерзкими заданиями. Лезут на помойку, где завелось упыриное гнездо, по колено в грязи ждут в засаде на кладбище зубаря - часами! По дождем ли, в мороз - неважно, если надо, значит надо. Ну, ладно, ладно.
– Он вскинул руки, показывая, что это не вопросы, и уж точно не в обиду мне, а скорее размышления.
– Это, может быть, ваше чувство долга, воспитание. Но страх! Куда вы его деваете? Я думал, вы пьете какие-то

зелья, которые притупляют эмоции, но за тобой такого не заметил. И как же тебе удается так отличиться от моих, скажем так, прежних знакомых? Тебе ведь придется очень туго с этим волкодлаком?

Я задумалась. Рассуждал он слегка сумбурно, но в принципе, суть указал верно. Я и сама когда-то задавалась похожими вопросами.

– Это правда, что говорят о вашем обучении?
– Добавил он чуть тише.
– Вас запирают в склепе, или в подвале с чудовищем, на ночь. Выпускают лишь наутро, и только если нечисть будет убита. И после этого вы уже не боитесь ничего. Я думал, это слишком жестоко...

– Не помню такого.
– Я отвела волосы с лица и остановилась, поправляя косу и затягивая так, чтобы не мешала.
– И не потому что недавно переродилась, а потому что этого не могло быть. Если так учить, то на всю жизнь с человеком останется тот страх, который он испытает. Это может сделать его слабым. Особенно если потом он снова встретит ту же самую нечисть. Вытравить это из себя будет очень трудно. Нет.

Я покачала головой, бросая на него взгляд через плечо. Рен слушал внимательно, ему явно было интересно узнавать все от непосредственного участника, а не через слухи.

– У нашего обучения совсем другие принципы. Нас не заставляют преодолевать свой страх, а учат тому, что он только помеха. Нечисть учат не бояться, а сразу прикидывать, как именно ее можно убить, и как это сделать быстро. Даже не знаю, может, используются еще какие-то методы убеждения, но в итоге на любого монстра охотник смотрит как на задачку той или иной степени сложности. Может ли он вообще ее решить, как это сделать, и как затратить на это минимум усилий. Так что...
– я развела руками.
– Наверное, я просто отвыкла бояться.

– По-моему страх темноты вытравить трудно.
– Возразил он.
– Все дети ее боятся.

Я подумала.

– Темнота лишь преграда, и ее легко преодолеть заклинанием или снадобьем. Я с самого обучения боюсь не темноты, а тишины. Когда вообще никаких звуков кроме собственного дыхания. Вот это - да. Это держит меня в напряжении. Тишина ненормальна, подозрительна, и может значить только то, что ко мне подкрадываются.

– Надо же. То есть, если ты не видишь своего противника, тебя это не волнует?

– Меня много раз тренировали с повязкой на глазах. Отучали полагаться на зрение. Так что да, мне неважно, что я не вижу противника. Лишь бы я могла слышать его.

– Впечатляет.

– Правда?

Не то чтобы мне польстило, но...

– Да. Для меня-то слух, конечно, важнее зрения. Но вот доведись драться с кем-нибудь, не хотел бы я делать это вслепую.

– А я когда-то на месяц лишилась слуха.
– Призналась я.
– В лаборатории у нас разбился какой-то реактив, да еще так неудачно, прямо на порошок с катализатором. А я стояла ближе всего. Ну ладно: это я его и разбила. Рвануло так, что едва окна не вылетели. А я месяц общалась с другими при помощи записок или жестов.

Вот тогда было страшно. Боялась, что если что-нибудь случится, я буду беззащитной.

Бр-р, даже вспоминать не хочется. Сверну эту тему. След наверняка идет в сторону их кладбища, вон как заворачивает.

– Давай не будем об этом. Предстоит дело.

– А ты полна интересного!
– Полушутливо заметил вампир, обгоняя меня на пригорке. Встал и повернул голову вправо, тоже увидев крышу традиционной часовни, где отпевают покойника, прежде чем отдать его земле.

– И ты, господин музыкант.
– Ровно ответила я.
– Рен, я знаю, что ты этой ночью пытался сбежать.

Его снова будто окатили из ведра: разом подобрался, напряг плечи.

– Что ты скрываешь? Или уже успел вбить что-то себе в голову?

Зыркнув в сторону подлетающего ястреба, Лаурен открыто выругался на пустынном наречии и ушел вперед, в сторону кладбища.

Я непонимающе посмотрела в гордую, удаляющуюся от меня спину, и повернулась к сидящему рядом на ветке наставнику.

– Похоже, кто-то решил, что если я пару раз позволила уйти от разговора из уважения к личному, то теперь так можно делать постоянно?
– Уточнила я, нарочно не приглушая голоса, и мрачно размяла ладони, хрустнув костяшками пальцев.
– Кажется, пора ему объяснить, что я умею угрожать не только вилкой.

И решительно пошла догонять.

Но вампир уже сам меня ждал, настороженно вслушиваясь в далекое переливчатое тявканье, и вскинув ладонь, чтобы меня не то остановить, не то не заткнуть.

– Слышишь? Это не с кладбища, это еще правее. Наверное, стая собирается.

Он повернулся ко мне, сверкнув глазами в темноте.

– Зуб даю, пойдут в очередной набег на деревню. Может, одними гусями уже не обойдутся. Ты можешь их как-то приманить?

Я вообще не об этом хотела поговорить, уже подхватив управление его сетями, но мысль он высказал дельную. К тому же не то время и место для допросов. Да и нужная формула тут же всплыла в голове, словно со стороны кто-то подсказал. Даже вспомнила, как записывала ее в конспект, а потом дописывала пояснения.

– Нужный манок слеплю - кивнула я, соединяя кончики пальцев.
– Но как-то их многовато, судя по голосам. Со всеми разом не справлюсь, подыскать бы место, чтобы удобно отбиваться...

– Он говорил, часовня на кладбище не так давно ремонтировалась, стены крепкие. Туда!
– и он побежал среди деревьев легко, словно не в густой ночной чащобе, а по тропинке днем. Со зрением у него все отлично.

Часовня, как и полагается зданию, находящемуся на кладбище и используемому довольно редко, не выглядела новой даже после ремонта. Там и ремонта-то толкового не было, так, подлатали стены, крышу, и укрепили двери - да только закрыть их забыли, оставив нараспашку. Чем мы и воспользовались, войдя внутрь.

Я стряхнула с пальцев несколько искр, развесив их в воздухе вместо светильников, и осмотрелась, пока за моей спиной вампир закрывал дверь, волоча нижний край по земле. Кажется, я знаю, почему ее не закрыли. Просто не смогли рассчитать с размером, и она оказалась больше косяка.

Тут бы мне и засесть у окна, расстреливая врагов огневиками, но вот беда: из этого окна я бы их так просто не увидела. Куда там, до подоконника два человеческих роста! Зачем это окно было сделано, для освещения?