Огонь во плоти

Флауэрс Дэнни

— Возможно. У вас есть для этого средства?

— Падение Перикулуса не аннулирует контракт моей Гильдии. Пьюрберны когда–то снабжали Перикулус энергией, и будут делать это снова. Я оставлю заявку и подкреплю ее должным образом.

— А производственные мощности? Рабы? Припасы?

— Я уже связался с контактами в Меркатор Сангвис и Меркатор Паллидус. Рабочие из улья и пайки для них смогут прибыть через считанные дни. Если я поставлю и то и другое, никто не станет оспаривать мою заявку. Единственной проблемой для меня будет вмешательство крупного игрока. Тогда ситуация может стать неустойчивой.

На

миг наступила тишина.

— О нашем участии не может быть известно.

— Я это понимаю.

— Однако это не значит, что нельзя принять меры. Несколько клановых домов и гильдий можно отговорить от участия сверх локального уровня.

— Это будет не лишним, — сказал лорд Пьюрберн. — Единственным опасением остается, не вмешается ли планетарный губернатор Хельмавр.

— Это имя вслух не произносят, — откликнулся голос. Он звучал все так же ровно и искусственно, но за словами каким–то образом послышались злость и страх.

— Прошу прощения, но любой использованный мной псевдоним вскоре стал бы прозрачен.

— Тогда к чему вообще говорить?

— Потому что если губернатор нашей планеты вмешается лично, предприятию конец. Я, разумеется, никак не стану возражать — в конце концов, он управляет и владеет всем, таково его право. Просто будет осмотрительно узнать его намерения и то, не окажется ли продолжение этого дела тратой ресурсов.

Последовала очередная пауза. Он к этому привык, поскольку не знал, кто слушает и сколько точек зрения необходимо принять во внимание, прежде чем озвучить ответ.

Прошло больше времени, чем обычно. Должно быть, они тщательно подбирали слова. Наконец, голос отозвался:

— Наш уважаемый планетарный губернатор занят исполнением своих ленных обязанностей во святое имя Бога-Императора, — произнес он, как будто зачитывал текст. — У него нет времени на столь тривиальные вещи, как повторное открытие пропавшего купола.

Пьюрберн вскинул бровь в ответ. Он не мог понять, означает ли это, что все внимание Хельмавра занято межпланетными вопросами, или же что новости о повторном открытии пока что от него утаивают.

Впрочем, это не имело значения.

— Стало быть, мне следует поспешить?

— Пока что, — ответил голос. — Мы пока еще не определили наилучший курс действий, но сошлись на том, что предпочтительнее занять место, чем идти на риск, что его займет кто–то другой. Переговорите с нами, когда окажетесь в Перикулусе. До тех пор прощайте.

Вокс-система замолкла. Лорд Пьюрберн откинулся на стуле, потянулся под одеяние за куском ткани и промокнул лоб. Сделал глубокий вдох, пытаясь расслабить напряженные плечи. Человеку, так привыкшему выступать хозяином собственной судьбы, было досадно выпрашивать объедки с чужого стола. Однако такова была реальность. Его партнеры принадлежали к дому Каталл, одному из семи знатных домов, уступавших лишь самому лорду Хельмавру. Даже он, патриарх гильдии Пьюрбернов, не мог тягаться с их силой.

Он улыбнулся. По крайней мере, пока что.

4

Доктор Кауте изучал меди-сканер, наморщив лоб и почесывая в затылке.

Сол наблюдал за ним из кресла

для осмотров. Он был раздет до пояса, из руки торчал ряд сервоштекеров. Это было болезненно, но привычно — необходимая плата за участие в делах. Многие из его конкурентов в Меркатор Люкс обладали бионическими имплантатами, в определенной степени наделявшими их властью над электрическими системами. Однако это были примитивные изделия, которые и рядом не стояли с нейронными контурами, проложенными вдоль его нервных окончаний. Те едва просматривались под потемневшей на солнце кожей: серебристые татуировки с синим травлением складывались в стилизованный сетчатый узор, тянущийся по руке. Являясь одновременно инструментом и оружием, имплантаты могли проводить точно выставленный по силе ток или же смертельный разряд. По крайней мере, в теории.

— Хотите хорошие новости? — спросил Кауте.

Сол выжидающе поднял на него глаза.

— Если мы снимем проводящие материалы и проведем полную перенастройку, то сможем спасти большую часть нейронных контуров.

— Звучит непохоже на хорошие новости.

— Все выгорело, — заметил доктор, кивая в сторону схематичного изображения, отображаемого медсистемой. — В локтевом сочленении практически нет контакта. Один мощный выброс — и вы полностью его лишитесь. Мне нет нужды рассказывать вам, насколько неприятно будет ощущаться обратная связь. Впрочем, если это вас как–то утешит, чувствовать ее вы будете недолго.

Сол бросил взгляд на свою руку. Он напряг запястье и ощутил, как внутри пробежала волна, волоски встали дыбом. Свел пальцы вместе, и между ними проскочила искра.

— Мне кажется, все в порядке, — сказал он.

Доктор Кауте покачал головой.

— Да, в порядке, чтобы зажечь газовый нагреватель, — ответил он. — Но что–то посерьезнее — и ваше предплечье окажется на другом конце комнаты. Что вы с ней сделали?

— Мне пришлось пустить ток через шоковый посох.

Доктор воззрился на него.

— Пришлось?

— Если хотел продолжить дышать.

— Пустить ток против тока? Неудивительно, что она повреждена.

— Мы можем это починить?

— Хотите совета? — произнес Кауте. — Снимите это полностью. Можем начать заново с чем–нибудь простым. Бионическая рука с контактным разрядником выдаст гораздо…

— Развиваем то, что имеем. Продолжаем совершенствовать процесс.

— И рисковать параличом, а то и хуже? — Кауте вздохнул. — Наша работа полностью экспериментальна, на грани техноереси.

— У нас есть чертежи.

— У нас есть поделка на основе скверно составленных записей, которые добыты Император знает откуда, — сказал доктор. — Я даже не понимаю, что такое «корпускарий», не говоря уж о том, как его скопировать.

Сол до сих пор помнил, в какое волнение пришел, когда обнаружил чертежи в инфохранилище в глубинах подулья. На рисунке было изображено тело, которое хирургически преобразовали в проводник для чего–то, известного под названием Движущей Силы — энергии, связующей все вещи. Чтение захватывало, а первые результаты были многообещающими. Однако он не мог сделать вид, будто понял хотя бы половину из описаний, и становилось очевидно, что процесс не настолько прямолинеен, как он ранее надеялся.