Один мертвый керторианец
Шрифт:
Когда же мы пересекли площадь по подземному переходу и снова оказались в лабиринте небольших домов, Гаэль с неожиданным чувством спросила:
— А вы-то как думаете, выживет он или?..
— Должен выжить. — Я действительно был практически уверен в этом: в словах Бренна о Креоне, так неудачно отнесшихся и к нему самому, было много правды. — Регенерационные и восстановительные процессы в тканях идут у керторианцев значительно интенсивнее, чем у людей. Так что если надежно не убить нас сразу, то дело не выгорит.
— Очень оптимистично! — со странной
— Да. О Бренне можно больше не беспокоиться. Пусть решает свои проблемы сам. А что расследование? Ведется?
— Конечно. Это же небывалый случай для Денеба. У них же тут очень тихое место — даже тише, чем у нас. Однако особыми результатами они похвастаться не могут. К счастью, видимо.
— Поподробнее, если можно.
— Да идите вы к дьяволу со своей торопливостью! — вдруг огрызнулась она. — Сами молчите, как партизан в застенке! И только погоняете!
Я уже привык к подобным вспышкам, поэтому хотел лишь уточнить, что такое «партизан в застенке» — образ, с которым я прежде не сталкивался, но, увидев, как она в ярости сломала сигарету, доставая ее из пачки, решил переждать грозу молча. Ярдов через сто Гаэль успокоилась и сообщила:
— Ну, Уилкинса они опознали.
— В смысле?
— Как отставного майора ВКС Земной Конфедерации Джека Уилкинса. Как же еще?!
— А он, выходит, известная личность… — Мысль, посещавшая меня не впервые.
— Выходит, известная, — передразнила она.
— Интересно, чем?
— Ну извините! Я не специалист по вашему майору! Мы миновали еще сто ярдов.
— Не знаю, герцог, — помолчав, добавила она. — Я никогда не интересовалась новейшей военной историей, но Уилкинс как-то в ней отметился, это точно.
Я пообещал себе не забыть все-таки навести справки по этому вопросу. Когда я принимал Уилкинса на работу, он был классным телохранителем с безупречной репутацией, и мне не пришло в голову копаться в его прошлом. Однако теперь мне почему-то начинало казаться, что эта тема может иметь не только академический интерес.
— Ему что-нибудь угрожает? С точки зрения закона?
— Да нет. Он же пострадавшая сторона. Это даже полиции понятно. А что до покойников, так о превышении допустимой самообороны никто и не заикается. Журналисты представляют его вообще как героя.
— Он это заслужил.
— Тем лучше, — без особого энтузиазма согласилась она. — Но что прессе не дает покоя, так это то, с чего вдруг отставной майор оказался в гостях у действующего профессора. И еще так удачно подгадал…
— Гаэль!
— Это не я, это они так говорят. Короче говоря, все это — и нападение, и прочее — связывают с вами.
— Со мной?! — Я невольно замер и огляделся по сторонам, а Гаэль, по-моему, едва не рассмеялась.
— А должны с кем? С Уильямом Шекспиром?
Я поперхнулся — от ярости и растерянности одновременно, и она участливо погладила меня по спине:
— Ну, ну, не все так плохо. Было б по-настоящему скверно, я бы не шутила. В конце концов, мы с вами одной веревочкой
Нечего сказать — утешила! Я импульсивно отстранился, но она поймала меня за локоть и увлекла за собой по улице, увещевая:
— Ну ищут они вас, и власти, и журналисты… Подумаешь! Кто вас только не ищет!
— Благополучная старость.
— Вот, вот! Но не нашли же пока. И не найдут, если мы глупостей делать не будем. Что у них есть? Одни домыслы и слухи. Даже фотография настолько не актуальная, что по ней вас и я бы не узнала. Особенно с такой щетиной.
— Постойте! — Я сжал ее руку — за благодушным тоном до меня не сразу дошел смысл слов. — Так что, они все обо мне знают?
— Да где уж все?! Я же говорю, одни слухи. Одни говорят, что вы тот самый Роджер Грейвз, знаменитый чемпион, исчезнувший полвека назад. Другие поднимают их на смех и утверждают, что вы — Рене Гальего, хозяин знаменитой «фабрики грез», бежавший с Новой Калифорнии, где у него была чуть ли не война с властями. Третьи, самые дотошные, даже доходят до мысли, что Грейвз и Гальего — одно лицо. Ну и что? О главном-то ни слова! К тому же у властей Денеба к вам претензий нет. В своем обращении они вас просили пойти на контакт только для выяснения обстоятельств, так сказать. В качестве свидетеля. Я ж говорю, конечно, что нам надо это делать. Совсем наоборот. Но взбудораженное общественное мнение может даже и на пользу пойти. А так — пусть себе играются!
Как ни странно, мне, словно под воздействием физического контакта, передалось ее спокойное отношение к проблеме, однако я все же кинул запальчиво:
— Лучше бы с другим поигрались! Выяснили личности убийц, а не жертв!
— Зря расходуете желчь, между прочим. Это они тоже сделали.
— Черт! Так что ж вы молчите?!
— Я до этого еще не дошла, — нараспев сказала она. — А вы, герцог, обладаете просто удивительной способностью выводить людей из себя!
— Не людей — вас. И это взаимно.
— Да, взаимность всегда приятна. — Она дружески пожала мне руку. — Так вот, эти фрукты, разумеется, не местного разлива. Были. По словам полиции, их засекли еще в космопорте, сразу по прибытии на Денеб. Но арестовать не могли, тут-то, дескать, они еще ничего не натворили, а общегалактическое соглашение о выдаче преступников до сих пор так и не подписано. Ну, разумеется, полиция попыталась за ними следить, но как они с этим лажают, мы с вами на собственном опыте знаем.
— Так кто ж они такие?
— Наемные убийцы, конечно. Из полуофициальной организации, зарегистрированной где-то на Аркадии, что ли… Профессионалы очень высокого класса. Гонорары сумасшедшие, но берутся за любые дела. Работают, как правило, поодиночке, редко — парами. Но чтобы шесть сразу — такого, по общему мнению, в Галактике еще не было.
«Уилкинс в одиночку убрал четверых», — напомнил себе я, а вслух поинтересовался:
— Когда и откуда они прибыли, вы, случайно, не запомнили?
— Случайно запомнила. За день до нас. Рейсом с Антареса II.