Обвинители

Дэвис Линдсей

Однако привратник не был полностью застрахован. Он всё ещё оставался рабом. Ему было меньше тридцати, поэтому по закону его нельзя было отпустить на волю. И поскольку он был рабом, когда он наконец зашёл слишком далеко, Кальпурния потеряла самообладание и отправила его в Ланувий, где его держал под контролем доверенный вольноотпущенник, Юлий Александр.

«Значит, Александр знает секрет?»

«Он должен это сделать, но он же член семьи. Он никому не расскажет. В любом случае».

Управляющий пробормотал: «Александр в Ланувии».

Нет, не был. Юстин уговорил его приехать в Рим. Я держал это при себе.

Я

предложил помочь управляющему проникнуть в дом, но он предпочёл остаться на ночь в комнате над баром. У меня сложилось впечатление, что он, вероятно, не станет ползти по лестнице к спальному тюфяку, а так и останется, прислонившись к стойке, наливая себе выпивку, словно человек, только что открывший для себя вино. Он растерял всю свою элегантность. Он был растрепан и невнятен, как любой уличный бродяга, которому не повезло. Похоже, этого управляющего ждёт мрачное будущее.

Я снова уговаривал его пойти домой. Он, пьяный, отказывался двигаться, и в награду за мою заботу он швырнул меня прямо в воду.

«Ты как-то спросил меня, Фалько, что последний раз ел мой хозяин. Я помню…» Он никогда не забывал. «Это было холодное мясо и салат. То, что мы всегда ели. Но моему хозяину прислали подарок, она сказала, что хочет испросить у него прощения… Лживая корова».

Что-то холодное щекотало мне верхнюю часть позвоночника. «Какой подарок?»

«Два славных перепела на серебряном блюде. У нас никогда не было перепелов. Кэлпурния находит маленьких птичек жуткими. Я никогда не покупаю жаворонков или скворцов... Но моему хозяину они понравились. Он рассмеялся и сказал, что никогда не простит эту женщину, но он очень любил дичь, поэтому велел мне не упоминать о подарке, а потом съел перепелов».

Вы можете кормить перепелов болиголовом, а затем съесть перепелов... «Вы рассказал об этом кому-нибудь еще?

«Меня никто не спрашивал».

Старый вздор! Этот стюард либо слишком испугался, либо надеялся, ради какой-то выгоды для себя.

«Так кто же прислал подарок? О ком идёт речь?»

«Как ты думаешь, кто это? Сафия».

Я предупредил стюарда, чтобы тот не беспокоился, а потом оставил его и пошёл домой. Я шёл медленно. Я выбрал самый длинный маршрут, какой только мог придумать. Мне нужно было о многом подумать.

Судя по тому, как протекал процесс, и по отчаянной реакции другой стороны, мы, несомненно, побеждаем. Мы могли бы успешно осудить Кальпурнию Кару. Но Метелла убил кто-то другой.

Для меня и моих партнёров это было катастрофой. Выхода не было: нам пришлось разбираться. Если заявление стюарда было обоснованным, наши обвинения были несостоятельными.

Всё было напрасно. И ещё до того, как я осмелился сообщить эту новость остальным, я понял, что мы не сможем выдержать такого ущерба. Мы несправедливо обвинили женщину сенаторского ранга. На её стороне был высокопоставленный защитник. Обвинение было чудовищным позором для невиновной; это дело стало для неё настоящим испытанием. Пакций Африканский, которого я так жестоко унизил два дня назад, потребует компенсации – в огромных размерах.

Марпоний упустит свой шанс на славу в этом деле, поэтому он возненавидит нас. За что его винить? Мы выдвинули обвинение, и если откажемся, то будем нести ответственность. Нанесение вреда высокопоставленному лицу мошенническим ходатайством всегда

каралось суровыми санкциями. Марпоний вознаградит нашу жертву, чего бы Пацций ни попросил.

Я даже не смел подумать, насколько высокой окажется цена.

Однако я знал результат. С «Фалько и партнёрами» было покончено. Двое молодых Камиллов и Гонорий будут упомянуты вместе в решении о штрафе. Я не мог их защитить, даже если бы захотел. У меня были кое-какие сбережения, но не было финансовых возможностей покрыть их расходы. Мы не могли возместить ущерб, подав иск против Сафии Донаты об убийстве; Сафия была мертва. Мои средства были бы потрачены впустую. Моё будущее и будущее моей семьи были уничтожены. Мы все были разорены.

ЛИИ

Я ПЛАНИРОВАЛ сохранить это в тайне. Хелена выведала у меня всё. Казалось, её волновало меньше, чем меня, но, с другой стороны, она никогда не жила слишком долго в крайней нищете. Наши дни в моей старой квартире на Фонтан-Корт пролетали для неё как приключение. Теснота, протекающая крыша и неприятные, агрессивные соседи вскоре сменились просторными и тихими комнатами.

Хотя они были не намного лучше нашего первого ужасного гнезда, для Елены даже они теперь превратились в воспоминание.

Всё это тут же вспомнилось. Клопы. Скрипучие балки, грозящие обрушиться от любого тяжёлого шага. Грязь. Шум. Воровство и побои; болезни и долги. Угрозы от соседей по квартире, дым от шатающихся кухонных столов, крики детей. Запах мочи на лестнице…

Не всё это из бочек в прачечной Лении. Ления пьяно рыдает. Грязный, мерзкий хозяин...

«Если бы ты просто отступил, честно сказав Марпонию, что совершил ошибку, Маркус...»

«Нет. Это не выход».

«Итак, вы начали дело — и вам придется его закончить, иначе вы станете ответственным?»

«Мы могли бы, конечно, промолчать. Осудить Кальпурнию и отправить её на смерть... Моя совесть этого не вынесет».

«В любом случае, — пробормотала моя рассудительная девочка, — кто-нибудь другой может предоставить доказательства. Молчать было бы слишком опасно».

Вскоре я уснул. Я обнимал Хелену, улыбаясь ей в волосы – улыбаясь нелепой мысли о том, что эта модель нравственности могла бы позволить нам скрыть правду, если бы она думала, что нам это сойдет с рук. Она слишком долго прожила со мной. Она становилась прагматиком.

Сама Хелена, должно быть, пролежала без сна гораздо дольше. Она умела сохранять спокойствие, скрывая от меня свои беспокойные мысли. С её точки зрения, если мы не сможем скрыть новые улики, то нам придётся изо всех сил бороться, чтобы минимизировать ущерб. Она уже продумала, как это сделать. Первым делом она убедилась, что рассказ стюарда правдив.

К тому времени, как я встал, она уже встала. Пока было ещё темно, она позвала остальных, объяснила ситуацию, приказала им не паниковать, а затем предложила варианты действий. Гонорий должен был сегодня снова явиться в суд. Он должен был предупредить Марпония, что у нас появился новый свидетель, показания которого мы считаем справедливым изучить; он запросит небольшую отсрочку. Нам, возможно, дадут день; больше вряд ли. Тем временем Элиан должен был снова навестить распорядителя похорон, Тиаса; Елена просмотрела старые записи дела и заметила, что первоначально нам сказали, что похороны Метелла должны были состояться…