Обвинители
Шрифт:
«Почему, Маркус?»
«Сафия уверила, что Кальпурния Кара настояла на том, чтобы нанять кормилицу для дочери Негринуса. Сафия притворилась, что ей это не нравится. Однако ранее она добровольно отдала Луция Зевко. Зачем Сафии лгать?»
«Маркус, может быть, ты захочешь снова надеть свои ботинки, если я расскажу тебе о Зеуко.
—”
«Зеуко сегодня не было?»
«Нет. Она впала в истерику из-за своего любовника».
«У Зеуко роман?»
«Думаю, один из нескольких. Но этот имеет значение — для нас, конечно.
«Кажется, я угадал».
— Уверен, Марк. Эвбула с дочерью живут в Пятом регионе. Местные стражи — это Вторая когорта. А любовника Зевко зовут Персей.
XLIX
Время : вечер.
Место : патрульная башня, вторая когорта патрульных, пятый регион.
Тема : разговор между неизвестным бойцом отряда и информатором М. Дидием Фалько. В присутствии квинта Камилла Юстина, сообщника информатора.
Настроение : гневное.
«Будьте благоразумны. Нам нужно знать, что говорит привратник».
«Он недоступен».
«Он все еще получает лечение?»
«Я не могу комментировать».
«Могу ли я поговорить с вашим офицером по убеждению?»
«Он занят».
«Сессия все еще продолжается?»
«Мы никогда этого не раскрываем».
«Ты только что придумал этот указ! Разве ты не считаешь, что обязан нам помогать?
Я слышал, как ты заполучил этого раба. Если бы Юстин не привёз его обратно в Рим, тебя пришлось бы сечь плетьми до самого Ланувия.
Мы сэкономили вам время и силы, избавив вас от долгого путешествия и обходного пути — Джастинусу потребовалось три дня, чтобы выследить носильщика там, где он прятался.
«Исчезни, Фалько».
"Слушать-"
«Нет, послушай. Либо покиньте этот участок прямо сейчас, либо вас посадят в камеру».
Л
Время : вечер.
Место : патрульный дом, Четвертая когорта вигилей, Авентин.
Предмет : беседа между Л. Петронием Лонгом и М. Дидием Фалько в присутствии Кванта Камилла Юстина.
Настроение : напряженное.
«У меня есть для тебя история».
«Что-то случилось. Это очевидно».
«Послушай, Фалько...»
«Ты кажешься обороняющейся».
«Черт возьми, этого мне не нужно».
«Ну, черт возьми, продолжай в том же духе».
«Персей отказался им что-либо сказать. И он больше недоступен».
«Переведи, Петро. Что за прелестное оправдание для вигилов — «больше не доступно»?»
«Он мертв».
«Они убили его?»
«Это не их вина».
«О, пожалуйста!»
«Суды ожидают строгих мер по избиению, если они юридически считаются пыткой».
«О, я бы действительно назвал это «высоким стандартом»!»
«Они не все такие искусные, как Сергий...»
«О, Квинт, тебе не нравится сравнение? Сергий — штрафник в этой когорте. Здесь пытки не опаснее пикника на Апеннинах после стрижки овец. Здесь они могут так деликатно выжать из тебя всё, что
«Избавь меня от своего сарказма. Второй ошибся, Фалько. Иногда это...
риск».
«Некоторый риск. Эти некомпетентные люди устранили единственного свидетеля, который мог бы сказать нам правду».
ЛИ
Я БЫЛ В ГОРЬКОМ ЗЛЕ. Но на самом деле были ещё и другие возможные свидетели.
Мне ужасно хотелось разобраться с этим. Единственное, что всегда беспокоило меня в обвинении Кэлпурнии, — это то, что у её семьи был секрет, о котором я до сих пор не знал. Я действовал вслепую. А это означало, что меня могли поймать с какой-нибудь неожиданной стороны, которую я не предвидел. Я был прав, опасаясь: к концу вечера я тоже это узнаю.
Мне очень хотелось надавить на Зеуко. Всё, что знал Персей, вероятно, передал ей он сам, если только он сам не узнал об этом от Зеуко. К сожалению, поскольку кормилица по глупости побежала в караульное здание Второго, услышав о задержании Персея, Вторые теперь держали в заложниках и Зеуко, подозреваемую в сообщничестве с погибшим рабом.
(У них не было никаких обвинений против Персея, за исключением того, что он позволил убить себя под пытками, что было явно подозрительным поступком.) Чтобы успокоить меня, Петро вызвался сам попытаться проникнуть на допрос Зеуко, но предупредил меня, что Вторые нервничают.
«Я делаю тебе большое одолжение, Фалько...»
«Ну что ж», — усмехнулся я, пересказав ему его же слова. «Что такое друзья для?»
Оставался управляющий Метелл. Поскольку Второй не мог тронуть его, поскольку он был вольноотпущенником, его отпустили, и он отправился домой.
Несмотря на позднее время, я вернулся в Пятый регион, чтобы попытаться взять интервью. Я пошёл один. У Юстина были веские причины разгрузить дорожные вещи в доме сенатора: ему нужно было помириться с женой из-за побега в Ланувий. Он также переживал из-за потери Персея. Завтра он расскажет мне всю историю своего путешествия.
Я обнаружил, что Метелл раскинулся во тьме и, по-видимому, был заброшен. Возможно.
Кальпурния уединилась. Возможно, одна из дочерей предложила ей гостеприимство. Судебный процесс наверняка её расстроил. К тому же, у неё не было рабов, потому что всех их обследовали бдительные.
Даже управляющий не смог попасть в дом. У него не было ни ключа, ни защёлки; впрочем, всегда был привратник, который впускал людей. Я нашёл его пьяным до беспамятства в отвратительном баре напротив. Я рассказал ему о Персее, надеясь, что шок заставит его раскрыться. Бесполезно. Он всё ещё пел старую песню: он знал, что за семьёй Метеллов висит тайна, но понятия не имел, какая именно. Персей её раскрыл, но так и не раскрыл свои материалы для шантажа. Персей хвастался, что семья в его власти, и он намеревался сохранить это в тайне.