Обвинители
Шрифт:
Реметалк снова заявил, что само по себе оно убьёт в течение часа. Он снова добавил, что, по его мнению, слой золота выдержит переваривание, оставляя человека, проглотившего пилюлю, живым. «Силиус потратил остаток своих водяных часов, возмущаясь, какой это вздор». Водяные часы использовались для отсчёта времени речей.
«Силиус был хорошим?» — спросила Елена.
«Убедительно. Наконец, его время истекло, и Пациус встал. Пациус выглядел так, будто сам съел что-то несъедобное».
«Он просто кошмар. По-моему, он заставил аптекаря казаться маленьким?» Я до сих пор
«Он не стал утруждать себя ожидаемыми личными нападками». Децим теперь полностью завладел нашим вниманием. Он явно готовил увлекательную историю. «Из складок тоги Пациус достал шкатулку из сардоникса. Пока ты разговаривал с моим… Коллега, я послал кого-то в дом Метелла. Это тот самый ящик? Таблетки были внутри? Реметалк выглядел испуганным, но согласился, что это та самая. Пациус сказал нам, что это та, что была найдена в комнате Метелла после его смерти;
Кальпурния Кара кивнула. Пациус спросил, не хочет ли Силий возразить. Силий помрачнел, но сказал, что если аптекарь узнает коробку и никто из семьи не будет возражать, он согласится. Пациус снова повернулся к аптекарю. Сколько таблеток в коробке? Шесть, ответил Реметалцес.
Сколько человек это убьёт? Ну, по-моему, ни одного, настаивал Реметалсес; золотое покрытие должно означать, что таблетки безопасно пройдут через организм пациента... Когда вы продавали, их было шесть, и — Пациус широким жестом снял крышку — теперь их пять !
Сенатор замолчал. Он почувствовал необходимость попросить ещё вина в кубок.
Мы все улыбнулись и сделали вид, что не заметили, что он делает это лишь для пущего эффекта. Елена схватила кувшин, налила, долила воды и протянула кубок отцу.
«Ничего нового — мы все знали, что Метелл принял пилюлю, — но мы, конечно же, подались вперёд на края скамей. Один старый консул так сильно вытянулся вперёд, что упал, и его пришлось вытаскивать за тогу». Децим наклонил кубок к Елене в знак благодарности, затем отпил. Все сенаторы учатся основам ораторского искусства. Он мастерски владел искусством саспенса. Заметьте, это было не хуже, чем пытаться вытянуть разумную историю из моего собственного озорного отца, чьи раздражительные привычки были приобретены им самим. «Все могли сказать, что Пацций задумал какой-то театральный трюк. Эти пять пилюль — те же самые, что… Метелл сглотнул. И ты говоришь, что золотые пилюли безвредны? Да, ответил аптекарь. Он был под давлением и, вероятно, недоумевал, к чему ведёт этот вопрос, поэтому добавил, что готов поклясться жизнью.
Я увидела, как Елена Юстина резко вздохнула.
Её отец не остановился. «Если ты ошибаешься, одна из этих таблеток убьёт в течение часа, но вы эксперт и утверждаете, что они вполне Безвредный. Спасибо! — воскликнул Пациус, внезапно понизив голос. Весь двор затих. — Тогда возьми один сам и покажи нам, пожалуйста!
XIII
«ЮНОНА! ЭТО ПОЗОР! ЭТО НИКОГДА НЕ БЫЛО РАЗРЕШЕНО?» — воскликнула Елена.
«Ну, все вскочили на ноги. Поднялся шум. Это дало Реметалсу время подумать, смею сказать».
«У него не было выбора!» — я был в шоке. «Если бы он отказался
«Именно! Силий вскочил и прибегнул к нескольким уловкам — он утверждал, что если обвиняемый умрёт, он потеряет права прокурора. Он прекрасно знал, что если этот человек примет таблетку и выживет, мы все разойдемся по домам, дело будет закрыто. Его протесты звучали неубедительно. Пациус просто сел на скамью и стал ждать».
«Держу пари, он выглядел самодовольным».
«От его снисходительности можно было задохнуться. Но консул прекратил этот шум. Он сказал, что было бы бесчеловечно долго спорить о технических деталях. Он предоставил аптекарю прямой выбор: сделать это здесь и сейчас или нет? Реметалцес попросил принести ему коробочку, принял таблетку и тут же проглотил её».
«Мне стыдно!» — причитала Елена.
«Это было его решение, дорогая...»
«Выбора не было! У него не было выбора, ты сам так сказал, Маркус».
«Ну, он это сделал». Я заметил, что её отец был таким же энергичным, как и я. Мы оба потратили слишком много времени, ведя пустые споры и избегая решений; это было приятно ясно. «Консул попросил установить новые водяные часы…»
«И вы все ждали? Вы просто ждали в курии, пока пройдёт следующий час?» Елена всё ещё была возмущена. Я похлопал её по руке, стараясь не подать вида, будто жалею, что додумался до этого испытания.
«Реметалсу разрешили сесть — он, конечно же, стоял, давая показания», — сказал её отец. «Поэтому он сидел на скамье, очень прямо, скрестив руки на груди. Никто не осмеливался к нему подойти. Разве что Пациус иногда».
«Чтобы успокоить своего клиента?» — усмехнулась Елена. «Клиента, который, возможно, умирает прямо у него на глазах? По его же предложению?» Децим склонил голову, признавая грязную этику. «Дело вовсе не в подсудимых, верно?
«Это просто битва между Силием и Пациусом», — усмехнулась Елена. «Им плевать, что происходит с остальными».
Сенатор говорил спокойно. «У них давняя вражда, да. Не личная неприязнь, а юридическая борьба за главенство. Пока этот человек сидел там и надеялся, они даже шутили. Можно сказать, что они уважают профессиональные качества друг друга, а можно сказать, что это просто отвратительно!» Он знал версию Хелены.
Думаю, мы все его знали. «Остальные толпились, люди спешили на Форум и обратно, новости разнеслись, снаружи собралось ещё больше людей, все переговаривались, разбившись на небольшие группы, и пристально смотрели на аптекаря».
«И что с ним случилось?» Мне не терпелось узнать.
«Ничего не произошло».
«Он был прав насчет таблеток: он выжил?»
"До сих пор."
«У него, возможно, медленное пищеварение», — прокомментировала Юлия Юста, как будто за каким-то ребенком в ее доме наблюдали, как он проглотил динарий.
— Да. Консул приказал доставить его под стражей в его собственный дом, где он пробудет под наблюдением всю ночь. Ему не позволят ни есть, ни пить, чтобы он не принял противоядие. Если он будет жив завтра утром… — Сенатор помолчал. Я не сердился на него. История была сенсационной.