Обвинители
Шрифт:
Руфус
Канидиану Руфу было подано официальное заявление с просьбой допросить его жену по очень серьёзному вопросу, характер которого был определён. Руф согласился, при условии своего присутствия в качестве главы семьи, и просьба была немедленно удовлетворена. Рубирии Юлиане дали два часа, чтобы прийти в себя, после чего она допросила его у неё дома. MDF
руководил допросом; королевский судья вел записи.
[Примечание: Считается, что информатор Пакций Африканский присутствовал в дом Руфуса во время интервью, хотя это не было упомянуто испытуемых. Его видели входящим прямо перед
Рубирия Джулиана – изящная, элегантная женщина, бледная и с поджатыми губами. Она говорила очень тихо, но без колебаний. Её муж, которого нам ранее описывали как неприятного человека, нервно расхаживал по комнате. Он не сидел рядом с женой, не успокаивал и не утешал её, как можно было бы ожидать. Большую часть времени он молчал, предоставляя Джулиане говорить самой. Интервьюерам показалось, что он ожидал, что она сама выпутается из любой передряги.
Юлиана подтвердила факты, изложенные аптекарем Реметалцем. Её отец знал, что она раньше покупала таблетки от разных женских недугов. Он попросил её раздобыть надёжный яд для его предполагаемого самоубийства. Юлиана спорила с ним, и хотя она выполнила его просьбу, она хотела спасти его, если он передумает. Она была уверена, что он это сделает.
Юлиана рассказала подробности самоубийства. Семья в последний раз пообедала вместе, за исключением младшей дочери Карины, которая отказалась присутствовать. Затем Метелл удалился в свою спальню. Юлиана и её мать присутствовали в комнате, когда старший Метелл принял одну из таблеток.
Ранее он разговаривал со своим сыном Негринусом наедине, но Негринуса выставили на улицу, когда позвали женщин. На вопрос о причине этого Джулиана ответила, что ее брат очень расстроен тем, что хотел сделать их отец.
Метелл лежал на кровати, ожидая конца. Юлиана и Кальпурния Кара пробыли с ним около получаса, после чего он внезапно сел и, как и опасалась Юлиана, решил, что вовсе не хочет кончать жизнь самоубийством. Кальпурния обозвала его трусом, как это делали самые стойкие матроны древнеримской истории, и выбежала из комнаты.
Юлиана тихо сказала отцу, что покрытые золотом пилюли должны безопасно пройти через него, и Метелл поблагодарил ее за спасение жизни.
К несчастью, Метелл вскоре действительно потерял сознание и умер. Оказалось, что аптекарь ошибается: золото действительно растворилось, что в данном случае и стало причиной смерти Метелла, хотя к тому времени он и не собирался убивать себя.
Заключение
По мнению компании Falco and Associates, смерть Рубирия Метелла не следует считать самоубийством. Он открыто выразил жене и дочери желание остаться в живых.
Его дочь Джулиана дала ему ядовитые таблетки из кукурузных хлопьев, но сделала это на том основании, что считала их безопасными.
Хотя Метелл добровольно принял одну из пилюль, Юлиана ушла бы от аптекаря с пустыми руками, если бы ей не сказали, что позолота сделает пилюли безвредными.
Необходимо мнение экспертов о том, можно ли предъявить обвинение
Реметалцес за убийство, произошедшее в результате дачи ложных профессиональных советов.
Если это обвинение не будет доказано, компания Falco and Associates считает, что Рубириус
IX
чистого золота?»
Силий Италик выслушал наш подробный отчёт, высказав всю благодарность и одобрив все аплодисменты, на которые мы рассчитывали. Как люди, причастные к форуму, мы не ожидали ничего подобного. Что ж, хорошо.
Я позволил ему неистовствовать.
«И что это за примерка, Фалько? — Ваше значительное пожертвование в пользу вигилов».
Фонд помощи вдовам и сиротам, очевидно, будет полностью пропитан Второй когортой на более чем обычно разгульных Сатурналиях в этом году!» Даже у человека, искушенного в судебной риторике, эта длинная, гневная фраза заставила его запыхаться.
Если он мог придраться только к фонду помощи сиротам, то мы были на верном пути. Конечно, фонд был фикцией, но он знал, как всё устроено.
У бдительных есть фонд; они заботятся о своих, но в этом-то и суть: они не допускают туда посторонних. Они хотят, чтобы благодарные вдовы приберегали свою благодарность для тех, кому нужно – для коллег их покойных мужей. Некоторые из них – симпатичные девушки, которые, будучи нищими, вынуждены благодарить натурой, бедняжки. Гораздо лучше, чтобы это оставалось в семье.
Извините, если это звучит цинично. Я в шоке от подобных вещей, но вот что мне рассказал мой лучший друг Петроний. Он очень сострадательный человек, который в своё время позаботился о семьях многих скорбящих вигилов. Кстати, это было до того, как он начал заботиться о моей скорбящей сестре. Что ж, пусть так и будет.
«Прошу прощения за позолоченные отравленные пастилки, Силий, но вот факты, которые мы обнаружили. Я представляю всё это вам как весомое доказательство, подтверждённое авторитетными свидетелями. Поверьте мне: нелепая история имеет вес. Всё слишком правдоподобное, как правило, оказывается сетью лжи».
«Лжецы всегда выдумывают правдоподобную историю», — согласился Джастинус, стоявший у меня за спиной.
«Такое безумное объяснение было бы глупостью, если бы не было правдой», — благочестиво добавил его брат. Пока эти двое бормотали, Силий выглядел ещё более раздражённым, но вскоре утих. Он просто хотел от нас избавиться.
«Я не могу вызвать к претору человека по имени Реметалк ! Меня просто высмеют».
«Если повезёт, вам не придётся идти в суд. Претор сможет вынести решение по этим доказательствам из своего тёплого и уютного кабинета», — заявил я. «Вы знаете, как добиться справедливости…» Я не был в этом уверен. «Вы должны выйти оттуда с эдиктом в вашу пользу в тот же день».
Силий выглядел раздражённым, что я обучаю его юридической процедуре. Он, должно быть, считает меня деревенщиной, но я знал о преторских указах. Каждый год новый претор издаёт переработанную версию гражданского кодекса с небольшими поправками там, где закон не работал. Когда в течение года к нему обращаются с проблемами, он решает, какая «формула» возмещения ущерба из освящённого веками кодекса подойдёт к проблеме; при необходимости он издаёт скорректированную формулу.
Постановления претора не должны рассматриваться как новый закон, а лишь как разъяснения, отвечающие требованиям современности.