Обвинители
Шрифт:
Сенатор улыбнулся. «Есть много догадок о том, что останется. Если Метелл был убит, семье придётся оплатить первоначальный судебный издержки Силию. Именно это и стало причиной его нового иска. Но тесть его сына…
—”
«Сервилий Донат?»
«Верно. Он рассуждает о предыдущем иске о компенсации за нецелевое использование приданого дочери. Там была земля. Метелл-старший контролировал её — сын не был эмансипирован, — и Метелл продал всю землю».
Я присвистнул. «Ему нельзя этого делать. Приданое идёт на
«Сафия должна была дать своё согласие, — подтвердил Децим. — Её отец говорит, что она никогда не соглашалась. Метелл же утверждал, что она дала согласие».
«Но если развод произойдет» — Клаудия Руфина, казалось, была на удивление хорошо осведомлена о законе, — «приданое должно быть возвращено, чтобы жена могла использовать его для повторного замужества».
«Если она захочет», — сказал Юстин. Ему следовало промолчать.
«Это обязательно», — резко ответила его мать. «По законам Августа, она должна выйти замуж в течение шести месяцев, если только она не достигла детородного возраста».
«Только если она захочет иметь возможность наследовать», — настаивал дорогой Квинт.
Он действительно знал, как обеспечить бурные ссоры за завтрашним завтраком. У меня было стойкое ощущение, что здесь недавно обсуждали развод и его последствия. Хелена взглянула на меня с лёгким сожалением. Она любила и брата, и его жену; она ненавидела их разногласия.
«Что ж, Сафия Доната хочет получить своё наследство», — миролюбиво сказал сенатор. «Вот ещё одна странность. Если Метелл покончил с собой, то его завещание остаётся в силе, а Сафия Доната уверяет, что получит значительное наследство».
«Но она разведена».
«Любопытно, да?»
Теперь я был настороже. «Падение триглифов! Кто ещё фигурирует в этом шокирующем документе? Кстати, Децим, откуда ты знаешь?»
Сенатор подмигнул: «Многие знают, хотя Метелли предпочёл бы, чтобы мы этого не знали».
«Если Сафию упомянут хорошо, — умоляла я, — пожалуйста , скажите, кого еще отодвинули в сторону?»
Децим притворился, будто ему не до сплетен. Его жена пристально смотрела на грушу, которую чистила: «Сын, говорят».
Я был поражён. Метелл и его сын казались так тесно связанными, когда их замкнула коррупция. И ни один римлянин не лишает наследства никого легкомысленно.
Ребёнок, не говоря уже о единственном сыне. «А как же сестра, которую они преследуют?
Джулиана, ты знаешь?
«Ну, я слышала», — Джулия Хуста вытерла пальцы салфеткой, — «Рубирия Джулиана получит завещание, но, согласно обычной процедуре, его необходимо вычесть из того, что она уже получила в качестве приданого».
«Так что она уже получила свою долю. Большим сюрпризом для суда стало то, что Джулиана не гонялась за деньгами. Вот вам и жадность, приведшая к убийству».
Я был разочарован. Деньги — главный мотив убийства. Если бы она действительно
XII
«НУ, ДЖУЛИАНА выглядела больной», — сказала сенатор, когда мы встретились на следующий день.
«Ты хочешь сказать, что они выставили её больной», — усмехнулась его жена. Когда-то я считала Юлию Юсту жёсткой женщиной, но, как и её дочь Елена, она просто не терпела лицемерия. «Свинцовыми белилами можно сделать так много!»
«Это условность», — пожаловалась Хелена, беспокойно дрыгая ногами на обеденном диване. Она сняла сандалии, иначе я бы переживала из-за новой мебели (сегодня вечером мы были у себя дома, и к нам присоединились только родители Хелены). «Не понимаю, зачем кто-то заморачивается с такими абсурдными процедурами, только чтобы привлечь к себе сочувствие…»
Она с нетерпением ждала новостей дня. К тому же, чем скорее она сможет убедить родителей погрузиться в подробности процесса, тем скорее перестанет беспокоиться, что они злобно смотрят на Альбию (которую они считали неподходящим кандидатом на роль няни для наших дочерей) и на еду. До недавнего времени у нас не было повара. Того, которого я купила на прошлой неделе у работорговца, перепродали через два дня после того, как я его купила, а новый понятия не имел, для чего нужна подлива. И всё же это было улучшение. Первый пытался жарить салат.
«Попробуй эти любопытные куриные яйца», — предложил Децимус жене. «Маркус говорит, что это классический мезийский деликатес; маленькие чёрные пятнышки появляются несколько дней».
«Что случилось с тем, другим поваром, который у тебя был?» — спросила моя непреклонная свекровь. Лишь раз молча взглянув на куриные яйца в странной оболочке из карамелизированных хлопьев, она проигнорировала стеклянный контейнер, на котором они лежали.
«Перепродал. С гордостью могу сказать, что с прибылью».
«О, тебе удалось найти идиота в очереди на покупку?»
«Вообще-то, я продал его отцу», — я игриво усмехнулся. «Двойной успех…»
за исключением того, что это означает, что мы не сможем пойти и пообедать с ним». Это не было потерей, и Джулия Хуста это знала.
«Насколько я знаю о твоем отце, Геминус, должно быть, уже сбросил его...
с существенной надбавкой к цене». Сенатор не только встречался с Па, он еще и покупал у него всякую всячину.
«У меня есть видение, — мечтательно проговорил я. — Повар… его звали Гений, так что знайте, что нужно сразу отказаться, если вам его предложат…»