Обвинители
Шрифт:
Я присоединился. «Пациус собирается к нему завтра. Предлагаю тебе неожиданно появиться и выбить из него дух. Я тоже пойду, если хочешь».
Негрин собирался его прервать. «Тебе нужно знать, что он задумал. Если ты пойдёшь к претору, чтобы «согласовать факты», ты заставишь его раскрыть свои основные доказательства».
«О, Маркус, ты негодяй!» Я всегда мог быть уверен, что Хелена поймёт, что я делаю. Это осложняло некоторые аспекты домашней жизни, но в таких случаях было полезно. «Пациус это возненавидит!»
Негринусу, похоже, понравилась идея оскорбить Пациуса. Он согласился на мой план.
Я
XVII
МЫ НАЧАЛИ плохо. Претор уже продиктовал прокламацию, объявляющую Метелла Негрина беглецом от правосудия. Когда я представил Негрина, это испортило ему день. Его секретарь аккуратно написал прокламацию и терпеть не мог портить хорошую работу.
Не спрашивайте меня, какой это был претор. Как обычно. Любой, кто захочет узнать, кем был этот проклятый консул четыре года спустя, может это выяснить. Я забыл. Всё, что я знаю, это то, что он был подлым ублюдком, работавшим в конторе, где даже клерки выглядели так, будто мы были какой-то грязной дрянью, принесённой на подошве сапога. У всех были дела поважнее, чем вершить правосудие для семьи Метеллов.
Паций Африканский превзошел самого себя.
Итак, история была такой: Метелл Негрин, сначала марионетка отца, впоследствии стал безвольным орудием в руках матери. После суда над коррупционером Метелл-старший отказался поступить достойно и уйти из жизни. Кальпурния была в ярости. Знатная римская матрона ожидала от своего мужа самопожертвования. Чтобы уберечь семейные деньги от Силия (как мрачно утверждал Пакций), она решила сама устранить Метелла; это произошло с помощью сына, который был огорчён тем, что его не упомянули в завещании отца.
Кальпурния призналась, что у неё была идея, но Негрин её осуществил, применив болиголов. План, сказал Пацций, был до глупости сложным. Он справедливо утверждал, что убийства, придуманные дилетантами, часто таковыми являются. Кальпурния и её сын запутали дело, сказав Метеллу-старшему, что он может в полной безопасности принимать таблетки из кукурузы своей дочери, притвориться, что они подействовали, инсценировать свою смерть, а затем ожить и жить счастливой тайной жизнью. Они притворились, что один из их рабов действительно будет убит, чтобы обеспечить тело, которое они смогут выставить напоказ и кремировать. Пацций назвал раба, который должен был умереть: Персей, привратник. Обвинение состояло в том, что Метелл поверил в план, а затем вместо этого Негрин дал ему болиголов на обеде, который они позже сделали вид, что это официальное собрание «самоубийцы», чтобы попрощаться с семьёй.
«Эти люди сошли с ума?» — спросил претор. Он слушал молча, пока
Если бы ему постоянно преподносили нелепые идеи. Несомненно, он понял, что проще всего прекратить пытки, позволив жалобщикам как можно скорее закончить. В редкой вспышке юмора он добавил едкую преторианскую шутку: «Не больше, чем твоя семья или моя, без сомнения!»
Его клерки захихикали. Мы все послушно улыбнулись. Я ждал, когда он отвергнет обвинение.
«Я полагаю, ты пишешь мемуары, дорогой Пациус, и тебе нужна энергичная глава для следующего свитка?» Мужчина был в полном восторге.
Пацций сделал скромный жест. Он умудрился
«Что ты можешь сказать в своё оправдание?» — спросил претор Бёрди. «Можешь ли ты сказать мне, что всё это неправда?»
Вот тогда-то Негринус и проклял себя. «Не всё», — кротко пробормотал безмозглый снежок.
«Нет смысла отрицать, не так ли?» — воскликнул Пациус. «Ты же понимаешь, что я разговаривал с твоей матерью!»
«Ей предъявят совместное обвинение?» — перебил претор.
«Нет, сэр. Кэлпурния Кара — женщина уже немолодая, недавно потерявшая мужа. Мы считаем, что было бы бесчеловечно навязывать ей судебное дело. В обмен на её полную честность мы отказываемся от права выдвигать против неё обвинения».
Я услышал, как меня перехватило от недоверия. Претор лишь пожал плечами, словно прощение знатных вдов, отравивших бесхребетных мужей, было обычной вежливостью.
«Сделает ли она заявление?»
«Да, господин», — сказал Пациус. Негрин закрыл глаза, сдаваясь. «Я представлю её письменные доказательства того, что её сын подсыпал яд Метеллу-старшему».
«Негринус будет это отрицать», — сказал я.
Претор бросил на меня острый взгляд. «Конечно, он это сделает, Фалько! Пацций намерен доказать свою ложь». Пацций любезно поблагодарил претора за изложение своей позиции.
Итак, если бы это удалось, и Негрина осудили, Силий Италик снова смог бы получить компенсацию по делу о коррупции, потому что мы были
Возвращаясь к версии, что Метелл не покончил с собой. Все деньги, оставшиеся после этого у семьи Метелла, пойдут на выплату Пацию за его защиту Юлианы и нападение на Негрина, а остальное достанется наследникам покойного. Теперь у меня не осталось сомнений, что Паций каким-то образом связан с Кальпурнией. Возможно, в этом замешана и её дочь, или обе дочери. Моя давняя шутка о том, что Паций Африканский может быть любовником Кальпурнии, теперь казалась менее забавной. Одно было ясно: Негрина использовали, от него отреклись, и теперь семья должна была его бесчувственно вышвырнуть.
История всё ещё была фантастической. Я всё ещё ждал, когда претор снимет обвинение.
«Значит, ты согласен с некоторыми фактами?» — спросил он Бёрди. «С какими именно?»
«Мы как-то обсуждали план, подобный описанному Пациусом». Он совершенно потерял над собой контроль. Должно быть, у него было образование, но никто не научил его использовать логику, даже когда на кону стояли его репутация и жизнь. В таком случае он, связав себя, в одиночку ковылял на арену, полную львов, с жалкой улыбкой, словно извиняясь. «Это было сразу после вынесения приговора. Отец не хотел умирать, мать была в гневе, она действительно предлагала нам взять дело в свои руки. Не могу отрицать, что этот разговор состоялся; там была моя бывшая жена».