Обретенное счастье
Шрифт:
– Мы подружились.
– Он чувствует добрые руки.
– Он такой красивый, – грустно улыбнулась Алекс.
– Спасибо, – улыбнулась Трот. – Вы чем-то расстроены?
– На пути в Лондон у меня случился выкидыш, и ваш прелестный малыш напомнил мне об этом. – Алекс высвободила ожерелье из детского кулачка и вернула ребенка матери.
– Извините, – сочувственно проговорила Трот. – Я несколько месяцев назад тоже пережила подобное. Доктора уверяют, что нет причин опасаться, что такое случится и в дальнейшем. Но к сожалению, их заверения не могут
Это еще один повод для взаимопонимания, которое, как надеялась Алекс, могло стать началом настоящей дружбы. Трот поцеловала сына и отдала его няне. Когда они вышли из детской, Алекс спросила:
– Вы учите Доминика китайскому?
– Конечно. К счастью, он все схватывает на лету. Кто знает, возможно, это ему пригодится в жизни. – Поколебавшись, Трот добавила: – Я очень хочу, чтобы мои дети познакомились с китайской культурой.
– Безусловно, – поддержала ее Александра, – дети должны уважать культуру предков.
– Мне приятно, что вы разделяете мои взгляды. К сожалению, я далеко не всегда встречаю такое понимание. – Лицо китаянки сделалось печальным. – Практически никто из лондонских аристократов не разделяет моего мнения. Но родители мужа привыкли ко мне. Старый граф приказал им принять меня такой, какая я есть, или… И они не осмелились даже поинтересоваться, что значит это «или»! Алекс засмеялась.
– Вы влили свежую кровь в их род, и очень вовремя! В течение многих поколений в этих семьях заключались браки между близкими родственниками. Мой дядюшка обрадовался, узнав, что я вышла замуж за янки, но был разочарован, когда оказалось, что Гэвин – британец.
– Лучше мужа, чем Гэвин Эллиот, не найти. Я могу рассказывать о нем бесконечно. Хотя, возможно, я вас разочарую. Я несколько лет работала с ним переводчиком и ни разу не заметила даже намека на злобу или нечестность. Так что не могу поведать вам ничего, что выставило бы его в новом для вас свете.
– Я была бы удивлена, если бы оказалось по-другому.
Они вошли в оранжерею, и Алекс задохнулась от изумления.
– Ну и ну! Какая красота! Настоящий тропический сад.
– Это Кайл подарил мне, когда родился Доминик. – Трот наклонилась, чтобы понюхать роскошную бледно-розовую лилию. – В Дорнли, фамильном имении Ренборнов, оранжерея еще огромнее. Но эта особенная, потому что в Лондоне гораздо больше нуждаешься в красоте. Моя золовка – великий садовод, поэтому мы создавали оранжерею вместе. С ее легкой руки здесь все растет не по дням, а по часам.
Алекс шла по извилистым дорожкам, с восторгом прикасаясь к удивительным цветам и листьям. В зарослях были установлены европейские и китайские скульптуры, неподалеку певуче журчал фонтан.
– Какой замечательный кусочек Востока в Лондоне. – И дар любви от мужа, который, судя по всему, очень любит свою жену. Эта оранжерея была примером того, как можно построить прочный мост между двумя разными мирами.
Дорожка заканчивалась у большой площадки, выложенной узорчатой испанской плиткой. Здесь стояли небольшой столик
– Вы часто здесь бываете?
– Всякий раз, когда мы с Кайлом обедаем вдвоем. – Трот наклонилась погладить полосатую кошку, которая появилась из-за низкой пальмы и терлась о ноги хозяйки. – Когда поживешь на Востоке, научишься создавать гармонию дома и пространства вокруг него. Нам с Кайлом нравится такой вариант гармонии в холодном климате.
Лакей принес поднос с чайными приборами и поставил его на стол. Трот разлила чай, кошка, свернувшись клубочком, наблюдала за ней с сонным интересом.
– Сурио Индарто все еще служит у вашего мужа?
– Да, сейчас он в Лондоне.
– Прекрасно. Надеюсь скоро повидаться с ним. Мы часто работали с Сурио в «Эллиот-Хаусе», и, когда у него было свободное время, я учила его китайскому языку, а он меня – малайскому и приемам восточной борьбы.
Алекс поставила чашку на стол, с изумлением глядя на собеседницу.
– Вы изучали приемы борьбы?
– Немного. Но откуда вы знаете, что это такое?
– О, я знаю. Мне однажды довелось видеть Гэвина в деле. Он был так хорош!..
– Должно быть, господин Сурио его научил. – Трот отхлебнула чаю. – Я тоже переняла у него некоторые приемы и захваты, но не стала профессиональным борцом. Главным образом я практиковалась в одном из видов китайской борьбы. Говорят, что ее создали буддийские монахи специально для женщин.
– Боевые приемы специально для женщин? – Алекс резко подалась вперед. – Вы меня научите? Пожалуйста!
– Вы хотите научиться? – изумленно посмотрела на нее Трот. – На это уходят годы тренировок. Я начала изучать эту борьбу еще ребенком и занимаюсь ею всю жизнь. Чтобы стать мастером, потребуется очень много времени.
– Конечно, я никогда не достигну совершенства, но не могли бы вы преподать мне основные приемы самозащиты? Женщина должна уметь постоять за себя. – Помолчав, Алекс более спокойно продолжила: – Я не хочу снова оказаться беспомощной.
– Понимаю.
Проницательные глаза Трот прочли больше, чем сказала Алекс. Между ними установилось истинное понимание, более прочное, чем бывает при первом знакомстве. Может быть, потому, что Трот и Алекс взрослели в одном и том же мире? Какова бы ни была причина, Алекс это радовало.
– Восточные единоборства – это сопротивление не только тела, но и духа, – задумчиво произнесла Трот. – Они требуют быстрой реакции и самодисциплины. Основным приемам можно научиться, но беда в том, что далеко не каждая женщина обладает духом воина. Кроме умения, надо иметь волю к победе.
Алекс вспомнила, как сопротивлялась насилию в плену.
– Поверьте, я умею сражаться, но я должна знать, как делать это правильно.
Губы Трот изогнулись в улыбке:
– Предупреждаю, даже самые простые уроки оставляют много синяков.