Обещай помнить
Шрифт:
— Может быть, ты ошибаешься.
— Или, может быть, это ты ошибаешься.
— Я думаю, что только время покажет.
— Время – это ещё не всё, Артур. В какой-то момент тебе придётся взять на себя ответственность за свой выбор, не за те, что были в прошлом, сделанные много лет назад, а за те, которые ты продолжаешь делать каждый день.
— Тебе не пора? — Спрашиваю я, обеспокоенный истинами, которые мне говорят со спокойствием разговора о погоде.
— Пока нет.
— Ты уверен?
— Совершенно точно, мой друг. Но не волнуйся, я просто выпил сегодня достаточно для этой дозы мудрости. —
— Тебе не следовало тратить всё сразу.
17
ДЖУЛИЯ
— Ты издеваешься надо мной! — Тихо рычу я, надеясь, что мои глаза обманывают меня, но Артур продолжает приближаться ко мне, красивый и улыбающийся, одетый только в шорты для бега и футболку, которая полностью обнажает его мышцы и вены на руках.
Мои ноздри расширяются, когда я делаю глубокий вдох, но я тут же жалею об этом, потому что мне не хватает воздуха, но беговая дорожка не даёт мне передышки. Я должна была подумать, что занятия в тренажёрном зале рядом с офисом были плохой идеей, потенциально катастрофической идеей, если бы постоянно расширяющаяся улыбка Артура была каким-либо признаком.
— Я чувствую себя обманутым. — Он здоровается, опираясь на мой прибор, и я закатываю глаза, не замедляя бега. Судя по его сухой коже, он только что прибыл. По крайней мере так. Сама я нахожусь на последней части своей тренировки.
— Доброе Утро, Артур. — Он цокает языком.
— Серьёзно, кому я говорил о лживой рекламе? — Я не должна была спрашивать. Я знаю, что не должна, но всё равно спрашиваю.
— О чем ты говоришь, Артур?
— Ты заставила меня поверить, что всё это было просто божественным предпочтением. — И, опять же, преданная самой собой, я в конце концов смеюсь, хотя и не должна.
— Ты серьёзно? Ты часто говоришь такую чушь?
— Что я могу сделать? Это дар.
— Болтать всякую чушь без умолку?
— Быть честным, — шепчет он, как будто доверяет мне какой-то секрет. Я не сопротивляюсь. Наслаждаясь близостью, которую он мне предоставил, и я отвечаю тем же шёпотом.
— Честным?
— Угу, — быстро отвечает он, его глаза на мгновение выражают удивление, увидев, что я участвую в его играх. Я должна остановиться. Ну должна же?
— Тогда как насчёт того, чтобы пойти к тому парню вон там, — шепчу я ему на ухо, не прекращая бега. Абсурдно, что он находится достаточно близко, чтобы я могла это сделать, но Артур самый открытый человек, которого я когда-либо знала. Даже больше, чем Селина. Его глаза ищут человека, о котором я говорю, и как только находят его, они сужаются. Парень огромен. Артур красив, но мужчина там - чудовище. Он, вероятно, культурист. — Что ты думаешь о том, чтобы подойти к нему и дать ему дозу честности?
— Ты злюка, — обвиняет он, намеренно поворачиваясь слишком быстро, я уверена. Но я вовремя отступаю, чтобы наши губы не оказались непоправимо близки.
— А ты идиот.
Он улыбнулся, не отвечая на обвинение, и я закатываю глаза.
— Ты часто сюда приходишь?
— Нет, потому
— Тренироваться кажется гораздо лучшей идеей, чем стоять здесь и посылать мне несколько фраз, достойных шоу Родриго Фаро. Почему бы тебе не пойти туда? — И снова всплывает знакомый жест, когда Артур прикладывает руку к груди, симулируя боль.
— Когда ты перестанешь издеваться над моим бедным сердцем, Джулия?
— Когда ты перестанешь злоупотреблять моим бедным терпением?
— Когда ты перестанешь лгать нам обоим. — Он тихо шепчет, так что слышу только я, наклоняясь над беговой дорожкой, которой я пользуюсь, поворачиваясь спиной к тренажёрному залу и приближаясь, пока его лицо снова не оказывается слишком близко к моему.
Я не сопротивляюсь, на секунду кидая взгляд на его губы, но этого достаточно, чтобы он почувствовал себя победителем. При первом знаке Божественного Милосердия, который я получаю с тех пор, как встретила Артура, моя программа заканчивается, и беговая дорожка начинает замедляться, пока полностью не останавливается.
Я беру свою бутылку с водой и телефон с беговой дорожки и жду, пока мои ноги не станут достаточно устойчивыми, прежде чем спуститься. Я быстро смотрю вверх, прося у Бога удовлетворения. Зачем? Почему, а? Ответа нет.
Я не прощаюсь. Я просто оставляю Артура позади, зная, что чуть более чем через два часа мне придётся выдержать встречу, которая, скорее всего, займёт всё утро, рядом с ним.
18
АРТУР
Я подхожу к двери своего кабинета, открываю её и смотрю в конец коридора в шестой раз за десять минут. Через несколько секунд я снова вхожу. Это нелепо. Я осознаю, что это смешно, но ничего не могу с собой поделать.
Я смотрю на свои часы, ещё раз отмечая, что уже почти десять часов, а я все ещё в «Браге». Опять же, это не имеет ничего общего с работой. Я просто продолжаю пытаться пробиться к Джулии Лисбон.
Она поднимает так много вопросов, что в моей голове просто нет места ни для чего, кроме ответов, которые я хочу получить. И я должен признать, что лёгкость, с которой она проявляет такое холодное безразличие, добавляет всему этому немного очарования. Потому что в то время как её рот настаивает на том, чтобы отталкивать меня снова и снова, единственная забота её тела - отреагировать, а её разума - скрыть это.
Упаковки еды на вынос из лучшего китайского ресторана в городе смотрят на меня с любопытством, говоря мне, что я никогда не был грёбаным трусом, так зачем начинать сейчас? Согласен. Может быть, еда мне ни о чем не говорит. Может быть, это просто я отношу свои собственные сомнения к неодушевлённым предметам.
Я качаю головой, хватаю бумажные пакеты и выхожу из своего кабинета к включённому свету в конце коридора. Дверь открыта. Всегда открыта. Это своего рода мотивационная стратегия, которую Джулия использует с командой. Я всё равно стучу, хотя чертовски красивое лицо уже поднято и смотрит на меня.