Обещай помнить
Шрифт:
— Как, например, здравый смысл?
— О, нет. Я бы никогда не предложила ничего подобного. Я думаю, для тебя уже слишком поздно. — Она дразнит меня этой улыбкой, от которой её губы складываются в восхитительный надутый рот.
— Если мы собираемся поговорить о моей личной жизни, мы поговорим и о твоей.
— Всё готово к встрече с филиалом в Сиэтле. Что-то конкретное, что я должна знать? — Она меняет тему. Я даже не сомневался, что она сделает это.
— Только то, что Оуэн Паркс - идиот, и у меня даже нет соблазна пойти на эту встречу, чтобы увидеть,
— И что заставляет тебя думать, что я собираюсь как-то с ним справиться?
— Напиши мне после того, как встретишься с ним, и тогда мы возобновим этот разговор. Потом машины ... — Джулия смеётся.
— У нас уже был этот разговор, Артур.
— Пять минут разговоров на эту тему не утомляют, Лия.
— Джу или Джулия, выбирай что-то одно, других не придумывай. — Она огрызается, и я прикусываю губу.
— Мне нравится Лия. Определенно, это будет Лия!
— Ты меня бесишь.
— И вот змея снова кусает себя за хвост.
— Если я задам тебе три вопроса, ты оставишь меня в покое?
— Тогда нам придётся установить, что именно ты имеешь в виду, говоря оставить тебя в покое…
— Мир, есть мир, Артур! И прозвище исключено!
— Ни в коем случае! Я сохраняю прозвище и получаю два вопроса.
— Ты исключаешь его, и получаешь три вопроса, и я имею право не отвечать ни на один из них.
— Ты отличный переговорщик, мне это нравится. Может быть, я завербую тебя к концу ужина. — Я подмигиваю ей — я сохраняю прозвище, и получаю два вопроса, Ты имеешь право не отвечать ни на один из них, и ты получаешь пять вопросов обо мне.
— Я ничего не хочу о тебе знать, — говорит она, но выдаёт себя, тут же набивая рот, чтобы избежать необходимости говорить лишнее.
— Хорошо, у меня есть новое предложение, — Джулия поднимает глаза от своей тарелки и бросает на меня усталый взгляд, который меня забавляет. — Я сохраняю прозвище, потому что оно не подлежит обсуждению, — предупреждаю я, поднимая брови, — и у меня не возникает никаких вопросов. Теперь её глаза сузились, настороженные. — Но ты перестань лгать. Ты можешь продолжать убегать от моих преследований, но с этого момента ты будешь честна. — Я делаю жест, поворачивая указательный палец в её направлении. — Не будь такой.
— Ты ненормальный. Насколько честно это звучит для тебя? — Я широко улыбаюсь, почему-то чрезвычайно довольный чем-то, что показалось бы совершенно незначительным любому любопытному.
— Кажется, это хорошее начало, Лия. Итак, машины!
— Ты отказался от своих вопросов, — напомнила она мне, — но я не отказалась от своих. — Я зажмуриваю глаза, но теряю всякое желание назвать её злюкой, какой она на самом деле является, когда её губы соединяются и появляется эта надутость.
Блядь, я бы хотел их облизать. Но мы справимся с этим. Когда я это решил? Я понятия не имею об этом. Но это решено, честно говоря, я не думаю, что в какой-то момент здесь был другой вариант.
— Вопрос.
— Почему ты не уходишь?
— На этот вопрос есть два ответа,
— Итак, машины... — она повторяет мои слова, заставляя меня разразиться смехом.
— Ты очень плохо разбираешься в этой игре, почему бы тебе не задать мне свои вопросы напрямую?
***
Почти час спустя Джулия наконец кладёт палочки для еды на пустую тарелку. Расслабленное выражение на её лице и ступни, освобождённые от каблуков, покоящиеся под её согнутыми ногами, представляют собой какой-то странный оазис.
— Клянусь, если бы я знал, что нужно только накормить тебя...
— Я люблю поесть.
— Это было ясно как день.
— И я очень люблю китайскую кухню.
— Это тоже было ясно.
— А теперь тебе нужно идти.
— Ты просто портишь мне настроение.
— Мне нужно работать, Артур.
— Тебе нужно идти домой.
— Что ты там сказал, раньше? — Она поднимает глаза, притворяясь задумчивой. — Ты не можешь выгнать меня из моего собственного кабинета, — она бросает мне вызов, чтобы я возразил ей с этой чёртовой надутой губой, и я улыбаюсь.
— Ты хочешь знать, о чём я сейчас думаю, Лия?
— Нет, я не хочу, спасибо. — Она отвечает, и я криво улыбаюсь.
— Я думал, ты согласилась больше не лгать.
— Да, но я не соглашалась выбалтывать тебе всю свою правду.
Я смеюсь, слишком поздно осознавая ловушку, которую она расставила в моих собственных словах.
— В следующий раз я запомню, чтобы быть более осторожным.
— Удачи тебе в этом.
19
ДЖУЛИЯ
— Клара, тебе удалось поговорить с Артуром? — Спрашиваю я свою секретаршу в четвёртый раз за последние два часа.
Молча я проклинаю этого мерзавца за то, что он решил дать мне, только сегодня, то, о чём я просила с первого дня в этой компании, хотя сейчас двадцатый день. Артур испарился. Впервые с тех пор, как я начала работать в «Браге», я провожу больше часа или двух, и наши пути или расписания не пересекаются.
Даже когда у него рано утром есть какие-то внешние дела, всегда что-то происходит, и мне приходится иметь с ним дело. За исключением сегодняшнего дня. Только сегодня.
Мне нужно его одобрение и подпись на некоторых документах до трёх часов дня, а сейчас уже одиннадцать часов. Он мог бы сделать это виртуально. Пока его чёртово имя есть в этих чёртовых бумагах, всё будет в порядке. Проблема в том, что в течение всего утра этого человека просто нигде не видно.
— Нет, Джулия. Извини, он всё ещё не вернулся, и никто не может с ним связаться, — отвечает она, и я сжимаю глаза и губы, прежде чем позволить своей голове откинуться назад, чтобы найти мягкую опору президентского кресла. Идиот!