Обещай помнить

Беллучи Лола

— Кто теперь дрессированный пёсик, а, сукин сын?

— Пошёл ты, Бруно, — я со свистом втягиваю воздух сквозь зубы, и он смеётся, чрезвычайно довольный собой.

— Ну и что? Покупать или продавать?

— Купить, а потом продать. — Светлые брови хмурятся, и невозможно не думать о том, насколько умна идея Джулии.

Джулия обещает многое, но что она действительно может принести компании в долгосрочной перспективе?

***

Мне не нужно было передавать эти документы в собственные руки. Честно говоря, мне даже не нужно

было их вообще сдавать. Я мог отправить их по электронной почте в любое время суток или, как и в любой другой ситуации, передать их Флавио, чтобы мой помощник проследил, чтобы они достигли пункта назначения.

Тем не менее, вторник девять часов вечера, и я иду по коридору, теперь такому же пустынному, как и сегодня утром, когда я пришёл, в направлении единственного кабинета, кроме моего, в котором горит свет. Джулия всё ещё здесь. Однако, когда я нахожусь в нескольких шагах от её двери, я слышу другой голос. Голос, который я хорошо знаю, и даже не могу сосчитать, сколько раз он мне льстил.

— Первая, кто приходит, и последняя, кто уходит. — Джордж Баррозу, председатель совета директоров «Браги», говорит, но не лестным тоном. В его голосе звучит презрение, которое заставляет меня остановиться. Что это за хрень, чёрт возьми?

Я моргаю, безуспешно пытаясь понять, что именно может происходить в офисе, а Джордж продолжает.

— Когда я увидел это имя, я подумал, что это просто совпадение, в конце концов, насколько удачным было то, что шлюха моего отца была названа главным операционным директором «Браги»? Чёртова должность, которая должна была быть моей? — Последние слова сукиного сына заставляют кровь закипать в моих жилах. Едва я осознал, что снова начал ходить, как голос Джулии снова заставляет меня остановиться.

— Позволь мне проверить, правильно ли я поняла. Ты ждал, пока все уйдут, чтобы войти в мой кабинет на второй день после того, как я вышла на работу, незамеченным, и ты думаешь, что оскорбление меня, назвав меня шлюхой, оскорбит меня? В твоём совершенно лишённом творчества уме, чего ты надеешься добиться от этого, кроме увольнения?

Ледяное спокойствие в голосе Джулии напоминает мне о её разочаровании ранее сегодня по поводу сообщения, которое моё присутствие на собрании повлекло. Поэтому несмотря на то, что каждая клеточка моего тела трепещет от нетерпения войти в этот кабинет и поставить этого отвратительного ублюдка на его место, я остаюсь там, где нахожусь, в ожидании.

— Уволить меня? — Он хихикает, и я сжимаю кулаки, разъярённый, как никогда. — Ты не можешь меня уволить. — Джулия ничего не говорит ровно три секунды.

— Какое имя написано на двери, Джордж?

— Имя шлюхи.

— И какую должность занимает эта шлюха? — Спрашивает она, но не оставляет ему времени ответить. Одновременно с тем, как я слышу звук отодвигаемого кресла, я снова слышу голос Джулии. — Поправь меня, если я ошибаюсь, — мягко попросила она. — Но я считаю, что это оперативное управление. Насколько я могу судить, в корпоративной иерархии главный операционный

директор стоит выше председателя одного из многих советов директоров, не так ли?

— Ты не можешь уволить меня, отец мой…

— Твой отец? — Она прерывает его — тот самый, чей шлюхой ты меня назвал? — Настала очередь Джулии хихикать, и она делает это так, что я начинаю воображать, что она делает всё, абсолютно мастерски. — Почему бы тебе не избавить нас от этого нелепого разговора и не выйти через ту же дверь, через которую ты вошёл? И пусть это будет учтено, я не делаю вторых угроз, Джордж. Я действую на примере.

Тишина, и менее чем через минуту Джордж выходит из кабинета Джулии в такой ярости, что даже не замечает моего присутствия в нескольких шагах от себя. Я наблюдаю, как он исчезает в коридоре, борясь с собой, чтобы не схватить этого сукиного сына и не надрать ему задницу.

Неподвижность требует гораздо большего самоконтроля, чем я хотел бы вложить в эту задачу. Когда я чувствую, что любое движение с моей стороны не приведёт к тому, что я передумаю и пойду искать Джорджа, я сокращаю оставшееся расстояние между мной и офисом Джулии.

Второй раз за сегодня я останавливаюсь на пороге, чтобы понаблюдать за ней, но она гораздо менее отвлечённая, чем сегодня утром, и почти сразу поднимает глаза от экрана компьютера. На ней очки для чтения в кошачьей оправе на кончике носа, что придаёт ей чертовски сексуальный вид. Ещё сексуальней, если честно.

— Я собираюсь уволить его, — предупреждаю я.

— Нет, ты этого не сделаешь. Как давно ты здесь?

— Достаточно долго. Меня совершенно не волнует, какое сообщение это пошлёт, Джулия. В моей компании никто так не обращается с начальником, и ты должна это понимать. Я собираюсь уволить его. — Она смеётся, и её улыбка достигает его скрытых глаз.

— Ты действительно думал, что сможешь нанять женщину на должность, за которую сражались мужчины, и она будет невредимой? Пожалуйста, Артур. Ты умнее, чем это всё.

— И я также думал, что мои сотрудники более профессиональны, чем это всё.

— Ну, это не моё дело, — она поворачивает свой стул, теперь уже полностью лицом ко мне. Её идеально нарисованные губы имеют почти естественный розоватый оттенок. Она смотрит на меня вопросительно — Ты что-то хотел? — Спрашивает она тихо, и мне хочется вздохнуть. — На самом деле я удивлена, что пока пришёл только один. Возможно, у других ещё не было времени на нелепые инсинуации. Эти бумаги в твоей руке, они для меня?

Она заканчивает разговор, и я начинаю думать, что это её дар, - та лёгкость, с которой она заставляет себя выглядеть так, как будто люди каким-то образом её не беспокоят, в то время как всю мою жизнь женщины реагировали так, как будто лишь одно моё присутствие заставляло их чувствовать себя с точностью до наоборот. Блядь, Джулия, этот разговор ни за что не закончится. Но прежде я должен развеять одно сомнение, которое грызёт меня:

— Я заставляю тебя чувствовать себя неуютно? Беспокойно? Преследуемой?