Обещай помнить
Шрифт:
— Избалованная, как всегда.
— И кто в этом виноват? — Он цокает языком и избегает моей провокации жестом руки. — Что она думает о Нью-Йорке? — Спрашиваю я, потому что шесть месяцев назад Диана была принята на специализированную программу в Нью-Йоркский университет.
В двадцать лет она уже окончила бакалавриат, но всё ещё не знает, что именно делать со своей жизнью, и, поскольку некому давить на неё или нет причин для этого, она путешествовала по миру, пытаясь выяснить это со временем и опытом.
— Там воняет! —
Конечно, Диана уже бывала в Нью-Йорке не раз, но я точно понимаю, что Гектор имеет в виду под этим комментарием. Жизнь в городе, это ещё не всё, на что она надеялась. Возможно, и программа тоже. Я не удивлюсь, если вскоре узнаю, что она вернулась домой навсегда или, по крайней мере, до следующего приключения.
— Итак, — начинает Гектор, объявляя о смене темы. — Почему, по словам Педро, ты уже больше недели практически не появляешься здесь?
— Что? Я должен много работать. Может, я просто решил отдохнуть? — Ответом моего друга является насмешливое поднятие бровей, и я вздрагиваю, возмущённый тем, что он так хорошо меня знает. — Судя по твоим словам, похоже, что ты не такой трудоголик, как я.
— Мне нравится работать, Артур, но мои дни никогда не сводились к работе или сексу. Что в твоём случае часто путается.
— Тот, кто услышит, как ты говоришь, что секс и работа в моем случае сливаются воедино, подумает, что я жиголо.
— Честно говоря, я не уверен, что отвергаю это определение для тебя.
— Я был бы слишком дорогим.
— И поэтому ты трахаешься бесплатно? Отличное решение.
— У тебя есть тема для разговора, которая не касается моих сексуальных привычек? — Он наклоняет голову и поднимает брови так, что я щурюсь. — Что?
— Если я скажу тебе, ты обещаешь, что не будешь дурачиться?
— Зависит от того, если ты не скажешь мне, что Бруно решил заняться сексом втроём с Миленой и что третий участник не я, я обещаю, что всё будет хорошо. — Я шучу, и он выгибает бровь.
— То, что тебя пригласили наблюдать, не означает, что тебя пригласят участвовать, Артур. В данном случае лучший вариант – это, безусловно, я.
— Заткнись, чёрт возьми! — Отвечаю я, и он запрокидывает голову назад, громко смеясь.
— Такой ревнивый...
— Продолжай... — я подбадриваю его, не желая ждать, пока он посмеётся надо мной.
— Ты хорошо выглядишь, — осторожно говорит он, и я отвожу взгляд, и протяжно вздыхаю. Это не то, чего я не заметил. Это просто то, с чем я не знаю, как справиться. Это кажется несправедливым. — Это хорошо, Артур, — сказал он, правильно истолковав выражение моего лица.
— Я так много работаю ...
— Не мучить себя не значит не чувствовать, и это также не значит, что ты забыл. — Я улыбаюсь без чувства юмора. — Она хотела бы, чтобы ты был счастлив.
— Но я не смог этого дать ей и нашему ребёнку, не так ли? — Я снова смотрю на своего друга, и озабоченное выражение его лица не доставляет мне никакого удовлетворения. Я коротко качаю головой из стороны в сторону и закрываю глаза, поднося руки к вискам и проводя ими по волосам.
— И как бы ты ни винил себя, это ничего не изменит.
— Нет, это не изменит, — я открываю глаза.
— Ты должен отпустить это.
— Я думаю, что каким-то образом это уже происходит. Я просто не знаю, готов ли я к этому.
— Ты готов. Прошло почти двадцать лет, мой друг.
— Ты не можешь знать.
— Помнишь, что ты сказал Бруно через несколько недель после того, как он встретил Милену?
— Вы, чёрт возьми, сплетники, не так ли? — Жалуюсь я, хотя я привык к вечной арабской телефонной шутке, которая касается личных разговоров между мной и моими друзьями. Так или иначе, мы все в конечном итоге узнаем всё.
Иногда слова намеренно отредактированы, чтобы вызвать небольшие интриги, которые быстро разрешаются, или необоснованную ревность. Но мы все всегда всё знаем. Время от времени я задаюсь вопросом, почему мы все ещё стараемся разговаривать один на один.
— Да, мы такие. — Он кивает с той же озабоченностью, с какой относится к цвету мешков для мусора на улице, то есть никакой.
— Несомненно это было что-то мудрое? — Спрашиваю я и Гектор смеётся, а я закатываю глаза.
— Это была мудрая вещь. Странно. Это было средь бела дня, но я не исключаю возможности, что ты был пьян. Это кажется разумным оправданием.
— Это должен быть мотивирующий разговор?
— Как я уже говорил, ты сказал ему, что определенные возможности представляются только один раз.
— Появляются только один раз. — Тихо шепчу я, не в силах не думать о Лидии. Счастливой и довольной, помимо того, что она замужем и мать.
— Конечно, пусть раньше всё было и испорчено, но знание этого также означает, что ты должен ценить каждую представившуюся возможность, потому ничто не повторяется.
— Моя уже прошла.
— Быть счастливым с Лидией? Конечно, но быть счастливым? Жить без бремени этой вины? Ты цепляешься за неё, как за спасательный круг, а не за камень, который тянет тебя на дно океана. Ты должен отпустить её, и я не верю, что твоя возможность жить без неё прошла, мой друг. Я действительно в это не верю. На самом деле, я думаю, что всё это время, та сама возможность, ждала, когда ты её схватишь.