Обещай помнить
Шрифт:
Мы познакомились, когда были ещё детьми. Лидия стоит за всеми моими ранними моментами. От первого похотливого взгляда, первого поцелуя, первой искры желания, первого постыдного оргазма и первого потрясающего секса. Лидия-источник моей первой любви и, без сомнения, моя первая и единственная любовь. Она также является источником самого низкого момента в моей жизни, того, о котором я сожалею каждый день своего существования и из-за которого я даже не могу прожить трезвый день.
С религиозной точки зрения, каждый год день отъезда Лидии, завершающий ещё один год, также является днём,
— Как, — я делаю паузу, восстанавливая дыхание, которое вырвалось из моих лёгких, хотя последние десять минут я был совершенно спокоен. — Откуда вы это знаете?
— Моя мать познакомилась с Марьяной. Из того, что я слышал, она практически распространяла листовки в жокей-клубе о том, что её дочь, принцесса Дании, находится на бразильской земле в честь шестьдесят восьмого дня рождения Карлоса.
— Она прилетела на вечеринку, — констатирую я, вспомнив, что получил приглашение.
— Мы знаем, что ты получил приглашение. — Говорит Конрад, делая вид, что читает мои мысли.
— И мы не хотим, чтобы ты сделал что-нибудь глупое. — На этом Гектор заканчивает, и я вздыхаю, втягивая воздух сквозь зубы, притворяясь, что их опасения беспочвенны, хотя мы все знаем, что у них их много.
— Чего вы боитесь, ребят? Что я похищу датскую принцессу? — Я опускаю своё тело в кресло, чувствуя, что моя голова тяжёлая, как наковальня, в то время как моё тело не весит ничего. — Я даже не думаю, что смогу сейчас встать и пойти в свою комнату.
— Что бы ты ни задумал, не ходи к ней, Артур. — Предостерегает Бруно, и я без всякого юмора смеюсь.
— Вы хотя бы разрешите мне выпить? Потому что, когда ваша бывшая возвращается из прошлого в худшее время года, я действительно думаю, что бедному бедняге должно быть разрешено пить.
— Если это всё, что ты планируешь делать, я буду более чем счастлив поддержать тебя. — Ответил Гектор, уже вставая.
Мой друг направляется к бару в стороне от гостиной и берет бутылку виски. Он не заботится о бокалах. Когда он возвращается, он стоит передо мной и делает большой глоток янтарного древнего напитка, прежде чем передать мне бутылку. Я делаю глубокий вдох, заставляя плечи подниматься и опускаться, прежде чем сделать свой первый глоток.
— Вы никуда не собираетесь, не так ли? — Спрашиваю я, зная, что мой имидж сейчас должен казаться не чем иным, как жалким.
— Нет. — Отвечают они в унисон, и даже среди абсолютного хаоса, в который превратилась ночь, я нахожу повод улыбнуться.
***
Кабинеты на этаже президиума практически пусты, когда я вхожу в свой в шесть утра. Это была дерьмовая ночь, и после того, как парни наконец согласились уйти, значительно более пьяные, чем они прибыли, мой разум, хотя и был достаточно притуплён алкоголем, чтобы не думать, был недостаточно лёгким, чтобы дать мне возможность уснуть.
Как только солнце бросило свои первые лучи в мои окна, я решил, что, если бы переутомление могло заставить меня
Я останавливаюсь, подходя к двери своего кабинета, и замечаю, что кабинет в конце коридора не только открыт, но и издаёт звуки движения. Я прищуриваю глаза, настороженный. Она уже здесь, не так ли?
Я отклоняюсь в сторону и двумя длинными бесшумными шагами стою на пороге кабинета Джулии. Сегодня у брюнетки половина волос завязана на макушке, а другая половина распущена, спадая до плеч. Её правильное мускулистое тело обтянуто черной тканью, которая элегантно подчёркивает её изгибы, а её стройные ноги изящно очерчены тонкими очень высокими каблуками.
Спиной ко мне, она рассматривает бумаги, вытянув руки на маленьком столе для совещаний в своём кабинете, её изгибы и волосы, это всё, что я могу видеть, и даже в этом случае от её красоты у меня перехватывает дыхание, и я наклоняю голову, просто наблюдая..
Странное чувство узнаваемости, которое я испытал вчера, снова поражает меня, на этот раз с большей силой, лишая меня всякой другой мысли. Я остаюсь там на несколько минут, ожидая, что в любой момент она обнаружит моё присутствие, но она кажется глубоко сосредоточенной, поэтому я решаю дать о себе знать.
— Я думал, что дал тебе выходной сегодня утром. — Её тело слегка вздрагивает, испуганное, и я вхожу в комнату. Джулия оборачивается, её большие, небесные глаза сегодня зелёные, и я хмурюсь, потому что уверен, что вчера они были голубыми.
Это контактные линзы, идиот! Я наконец осознаю это и собираюсь улыбнуться. Слово «скрытные» действительно идеально подходит для описания глаз этой женщины. Какого они на самом деле цвета? Зелёные кажутся менее неуместными, это правда, но я не уверен, что это её естественный цвет. Теперь улыбка женщины, у которой есть секрет, которую она подарила мне вчера, когда сняла солнцезащитные очки, имеет смысл.
Джулия безостановочно моргает, прежде чем сфокусироваться на мне, и я внимательно наблюдаю за ней, ища какие-либо признаки истинного цвета её глаз, но ничего не нахожу. Когда она перестаёт моргать, оценивающий взгляд, который она бросает на меня, почти слишком незаметен, чтобы я мог его заметить. Почти… но я замечаю.
— Извини, я не хотел тебя напугать, прошу прощения.
Она отклоняет мою просьбу жестом руки, прежде чем вернуться к бумагам. Это не тот приём, к которому я привык, и это заставляет меня смеяться.
— На второй день? Ой, пожалуйста! Не стоит меня недооценивать.
— Ты вчера работала как сумасшедшая, Джулия.
— Ты тоже, — указывает она, снова поворачиваясь ко мне, скрестив руки перед собой в позе, которая у кого-то другого могла бы показаться оборонительной, но у неё излучает уверенность. — И ты здесь, потому что… — Я щурюсь, зная, что меня поймали, так как я не собираюсь рассказывать ей свои истинные причины. Я прикусываю губу и на секунду отвожу взгляд, прежде чем сдаться.