Обещай помнить

Беллучи Лола

— Мы доберёмся туда, — объявляет Гектор. — Операционный директор? Ты улыбнулся, почему ты улыбнулся? — Спрашивает он, и я наклоняю голову, пытаясь найти подходящие слова.

— Она... удивительна.

— В хорошем смысле, я полагаю? — Спрашивает Конрад, наклоняясь всем телом и кладя локти на колени.

— Не думаю, что когда-либо встречал похожую на неё женщину.

— Не похоже, чтобы ты искал женщин для чего-то, кроме секса, Артур, — вмешивается Педро. — В мире много удивительных женщин, ты просто никогда не интересовался ими настолько, чтобы познакомиться

с ними поближе.

— И давай не будем забывать, что ты её знаешь, сколько? Тридцать секунд? Насколько нам известно, твои первые впечатления могут быть совершенно неверными, — добавляет Бруно.

— Я сказал, что она удивительная, а не особенная, я осознаю, что очень мало знаю о Джулии, чтобы сделать такое заявление, хотя… на физическом уровне? Чёрт возьми, она определенно замечательная! Она из тех женщин, на которых просто нельзя перестать смотреть. Но её личность интригует ещё больше. Я никогда не чувствовал этого раньше, этого желания узнать больше о чьей-то личности, и, как ты только что напомнил, я знаю её тридцать секунд.

— Я думаю, тебя просто интересует то, чего у тебя не может быть, — взвешивает Конрад, и я улыбаюсь.

— А кто сказал, что у меня не может быть?

— Она твоя сотрудница, — говорит он, как будто этого было достаточно.

— Она уже взрослая девочка. Если это по обоюдному согласию, то, где же зло? У «Браги» нет политики против отношений.

— Какая разница, политика против отношений или нет, Артур. Ты всё равно авторитетная фигура, ты выше её иерархически. — Этот аргумент заставляет меня смеяться.

— Ты не встречался с ней, Конрад. Джулия не из тех женщин, которые позволяют запугивать себя глупому начальнику. На самом деле, я не знаю, рад ли я, что ей не пришлось иметь дело с моим отцом, или огорчён тем, что упустил возможность увидеть, как его ставят на его же место.

— Я думал, ты согласился, что ты её не знаешь.

— Я согласился с этим, но это не значит, что я стал настолько плохим судьёй личности человека, что не способен воспринимать его основные черты, проведя целый день взаперти в одной комнате с ним, Конрад.

— Весь день запертой в комнате? — Гектор внезапно проявляет интерес, опуская телефон, от которого он не отрывал глаз в течение последних нескольких минут.

— Для неё это был интересный первый день. Вы слышали о смерти Мариано? — Спрашиваю я, и они соглашаются. Педро соглашается с любым звуком. — Мы провели день, пытаясь извлечь из этого выгоду, не нарушая никаких законов.

— И вам это удалось? — Бруно поднимает одну бровь.

— Как я уже сказал, Джулия удивительна. Но не волнуйтесь, ни одна молодая и бедная невинная сотрудница не пострадала в этой истории. — Я провоцирую Конрада, который цокает языком и отводит взгляд. После этого наступает странная тишина, и я знаю, что наконец пришло время выяснить таинственную причину этой засады. — Ну так что? Зачем вы здесь?

— Приближается тот самый день. — Конрад, как всегда, тот, кто может без обиняков сказать всё, что хочет.

Я хмурюсь, мысленно производя

расчёты и понимаю, что да, он прав. Дата действительно приближается, и впервые за семнадцать лет я забылся. Я забыл об этом чёртовом дне и мой желудок безжалостно сжимается, когда я поражён осознанием этого с силой молнии, падающей прямо мне на голову. Что я за дерьмо такое? Как будто всего этого было недостаточно, я забыл! Она единственный удивительный человек в мире, которого я могу вспомнить с заботой, и я забыл. Второй уникальный человек. Моя жестокая совесть напоминает мне об этом.

Я опускаю голову, которая внезапно начинает болеть, и поддерживаю её в своих руках. Я с силой закрываю глаза, пытаясь справиться с бурными чувствами, которые проносятся сквозь меня, как бесконечная череда ураганов, и овладевают каждой унцией меня. Дерьмовый конец дня, но не более того, поскольку большое дерьмо, это ответ на мой вопрос о том, какой я человек.

— Я сказал, что мы не должны ничего говорить. — Жалуется Гектор вполголоса, и мне не нужно поднимать глаза, чтобы знать, что Конрад бросает на него осуждающий взгляд.

— Есть ли шанс, что вы оставите меня в покое? — Спрашиваю я, уже зная ответ.

— Ни единого. — Отвечает Педро, хотя непрекращающийся стук его пальцев по клавиатуре выдаёт тот факт, что он продолжает работать.

— Это ещё не всё. — Конрад предупреждает, и Гектор прищёлкивает языком.

— Тебе блядь, действительно нужно нанести ещё один удар?

Я поднимаю голову, чувствуя, как усталость от целого дня смешивается с истощением вновь обретённых восприятий, а мои друзья молчат, пристально глядя на меня. Даже Педро отказывается от того, что он делал на своём компьютере. Я ничего не говорю, я просто подаю знак Конраду нанести нокаутирующий удар, каким бы он ни был, но это говорит Бруно, одним ударом.

— Лидия в городе. — Воздух покидает мои лёгкие в тот момент, когда драматическая информация проходит через мои уши и обрабатывается моим мозгом.

Я прижимаю руки к подлокотникам кресла, внезапно чувствуя, как они становятся потными. Воспоминания о том, когда я видел её в последний раз, возвращаются в мою память, как будто это произошло вчера, а не семнадцать лет назад.

Холод от металла в машине, тёплый воздух, от которого моя кожа становилась липкой, запах травы на парковке и множество обонятельных воспоминаний в количестве, достаточном для того, чтобы пережить худший день в моей жизни с безупречностью хорошо обученного оркестра.

— Ты должен оставить это позади. — Говорит Бруно, а я даже не удосуживаюсь ответить.

У нас уже был этот разговор раньше. У нас это всегда происходит, каждый год, в одно и то же время. За несколько дней до годовщины того дня, когда ушла Лидия, как и мой ребёнок, потому что я такой же придурок, каким и являюсь. Если бы я не был таким слабым, если бы я дал его матери безопасность, в которой она нуждалась... боль от простого выстраивания этих слов в моей собственной голове вызывает во мне рычание.