Обещай помнить
Шрифт:
— У него сейчас приступ? Похоже, у него сейчас приступ. — Голос Гектора кажется гораздо более далёким, чем я знаю, но сейчас это не имеет для меня значения. Лидия в городе. Почему она в городе?
Моя бывшая девушка уехала из Бразилии через два дня после того, как подтвердила свою беременность, не оставив мне ничего, кроме прощального голосового сообщения. В тот день, отвезя её домой, я воссоединился со своими друзьями и заперся в месте, лишённом связи с внешним миром, на два дня, и до этого момента это были худшие сорок восемь часов в жизни Лидии.
Она была напугана, а я оставил её одну. На следующее утро после нашей
Мне не приходило в голову, что оставаться недосягаемым именно в этот момент было плохой идеей. Она сопротивлялась целых два дня, но в конце концов подумала, что я бросил её, и сдалась. Лидия была слишком молода, в её послании говорилось, что ей хотелось бы иметь смелость сделать это в одиночку, но она этого не сделает. Она сказала, что надеется, что однажды я смогу простить её, она попытается сделать то же самое для меня. И она сказала, чтобы я никогда больше не искал её. Она любила меня, но с этого момента, с этого выбора, я всегда буду напоминанием о выборе, которого она всегда будет стыдиться и ненавидеть.
Я пытался. Я всем своим существом пытался предотвратить это, но прибыл в аэропорт слишком поздно. Её самолёт уже улетел, её родители улетели вместе с ней, не было никого, у кого я мог бы спросить, куда она отправилась. И даже вкладывая ресурсы, чтобы найти её, я всегда получал один и тот же ответ, столько же ресурсов было вложено, чтобы она оставалась скрытой.
Несколько месяцев спустя её родители вернулись в Сан-Паулу, но отказались сообщить мне, где она находится, как бы я ни настаивал, а я очень настаивал. Они просто говорили мне, что с ней все в порядке, что она продолжает свою жизнь, и что я должен делать то же самое.
Они говорили, что подростковые увлечения таковы, что они приходят и уходят. Они говорили, что в это время всё, кажется, очень напряженным, но со временем я пойму, что это было всего лишь короткое любовное приключение. И как будто этого было недостаточно, они видели во мне героя своей дочери, мудреца, который удержал её от большой глупости, когда она ещё не понимала, как устроена жизнь, и они не прилагали никаких усилий, чтобы скрыть это от меня.
Каждый раз, когда я встречался с ними на протяжении многих лет, они продолжали благодарить меня, но когда я встретился с ними в последний раз мне нужно было немедленно найти ванную, моё тело так яростно отвергало эту идею, что меня вырывало всем, что у меня было в желудке, почти сразу после того, как Мариана и Карлос Виченца попрощались со мной.
Конечно, я не мог поступить как Лиди, и двигаться дальше. На это ушло два года, но я наконец нашёл её, когда она училась на последнем курсе средней школы в международной школе в Дании. И хотя в том же отчёте о расследовании, который показал мне её местонахождение, также было обнаружено, что она действительно продолжала жить своей жизнью, что она встречалась с одним из других воспитанников школы, я всё равно поехал туда.
Мой план состоял в том, чтобы найти её, поговорить с ней, попросить
В Дании было лето, и Лидия была одета в красное платье на бретельках с маленькими белыми цветочками. Она была такой же красивой, какой я её помнил. Её кожа была значительно бледнее, но в этом не было ничего удивительного, учитывая разницу в климате между Данией и Бразилией. Её светлые волосы развевались по ветру, когда я увидел её впервые за два долгих года, но это было ещё не всё, что я видел.
На её лице была улыбка, одна из тех, которые, как я знал, были искренними, потому что она улыбалась мне именно так слишком много раз. Причины всегда были тщетными, лишёнными амбиций, но у Лидии всегда был другой тип невинности, которой нужно было очень мало, чтобы быть счастливой. Она была на улице, с развевающимися на ветру волосами и искренней улыбкой на губах, но она была не для меня, и это был только первый удар моего сердца в тот день.
Вторым, и тем, что повлияло на моё решение, когда я наблюдал за ней издалека, был тот факт, что её улыбка была не просто красивой и искренней, она была цельной. Такой, какой давно не было у меня, какой я давно не чувствовал, и я не мог украсть это у неё. Я уже так много отнял.
Я вернулся в отель, чувствуя себя несчастным, но зная, что это был правильный выбор. Мои друзья пытались убедить меня в обратном, но я оставался непреклонным, и мы вернулись в Бразилию в тот же день, несмотря на их протесты.
В течение многих лет я следил за каждым шагом Лидии. Я знал, что после окончания средней школы она поехала в Швейцарию поступать в университет. Я знал, что эти отношения длились недолго, и пообещал себе, что, если однажды она вернётся в Бразилию, я разыщу её. Что если бы она сделала этот выбор, может быть, ещё не было бы слишком поздно.
Я знал о наградах, которые она получила, о проведённых ею исследованиях, о компании, которую она основала с нуля, и которая сегодня пользуется абсолютным успехом в косметической и фармацевтической промышленности. Но она так и не вернулась, и мне пришлось признать, что, возможно, ей так и не удалось сделать то, что она сказала, что попытается в том голосовом сообщении: простить меня. Но как я мог судить её, если я сам не смог этого сделать?
Я перестал следить за её жизнью, когда она отказалась от всего, чтобы выйти замуж за принца. Чёртова принца Дании, шестого в очереди на престол. Или, по крайней мере, так я сказал себе. Но правда в том, что это были часы и часы, украденные с исследовательских сайтов или на анализ отчётов частных детективов, которые стоили достаточно дорого, чтобы содержать небольшую деревню в Индонезии.
Только через два года, когда у неё родился третий ребёнок, мальчик по имени Аксель, я действительно заставил себя остановиться. Она продолжала идти. Она обрела счастье, несмотря на всё наше прошлое. Я чувствовал себя счастливым за неё. Счастлив немного несчастливо, но всё же счастлив.