Об истине
Шрифт:
Слава богам, что на помощь пришла наагасахиа Лаодония. Женщина, оттеснив Низкана в сторону, подхватила капризничающую малышку на руки и закружила вместе с ней по комнате, напевая что-то весёлое. Услышал через несколько минут детский смех, Низкан почувствовал себя посрамлённым.
– Может быть, разделите с нами праздничную трапезу?
– предложил Шаш.
Плечи Низкана вздрогнули: он не ожидал, что мужчина окажется за его спиной. Предложение совсем его не воодушевило. Не хотелось ничего праздновать. В последнее время, с тех пор как узнал правду о собственном происхождении, Низкан ощущал ребяческое стремление отвергать всё, связанное с нагами, словно
– Я посижу немного, - согласился Низкан.
– Лаа, - Шаш обратился к жене, - мы с Низканом будем на террасе. Ты присоединишься к нам?
– Может быть, - весело ответила Лаодония, щекоча хохочущую малышку.
– Мы будем тебя ждать, - пообещал ей муж.
Низкан немного потоптался на месте, но потом покинул комнату и направился следом за тихо шуршащим нагом.
За очередной распахнутой дверью оказался свежий воздух. Низкан остановился рядом с наагасахом и прислушался.
Ветер доносил тихий переливчатый струнный звук. Он звучал так завораживающе, что Низкан против воли заслушался. Музыка смешивалась с шелестом деревьев и кустов и лёгким трепетом огня в фонаре, висевшем прямо над головой бывшего вольного. Город за стенами поместья расцвечивало множество огней, толпы золотистых фигур тянулись по его улицам нескончаемой рекой. Низкан неожиданно подумал, что это очень красиво.
– Ты что-то видишь?
Бывший вольный вздрогнул и повернул голову. Наагасах Шашеолошу стоял рядом с ним, заложив руки за спину. Голова его тоже была повёрнута в сторону города, но он наверняка не видел того, что видел он, Низкан.
– Да, - бывший вольный решился ответить. Помолчав, он даже добавил: - Там очень много огней и людей... нагов и... других. Они текут как река. Это... на это интересно смотреть, - он не рискнул признаться, что считает открывшийся вид красивым.
– Ты хочешь туда?
– Шаш повернул голову в его сторону.
Низкан отрицательно качнул головой.
– Смотреть на толпу приятнее, чем быть в ней, - произнёс наагасах.
Низкан был согласен с ним.
– Ты видишь всё очень по-особому. Тебе никогда не хотелось запечатлеть увиденное на картине?
– Я не вижу то, что рисую, - спокойно ответил Низкан.
Вспомнились первые годы бродяжничества. В то время дар поддавался ему неохотно и проявлялся чаще всего без его желания. Низкана пугали эти золотистые видения, в линиях которых он не видел ничего осмысленного. Через несколько дней после потери зрения, скитаясь по незнакомому городу, он забрёл в богатые кварталы и оказался на площади. Устав, он опустился на мостовую, но в следующее мгновение едва не подскочил: перед его взором предстало чудо - сверкающее золотым великолепием дерево. Ветки его дрожали, горели золотом и, казалось, стекали на землю. А в воздухе витали сотни искорок.
Уже потом Низкан попытался нарисовать это чудо, чтобы объяснить мальчишкам, в шайке которых состоял, что именно видел. Но обнаружил, что больше не может ни рисовать, ни читать, ни писать.
Это видение осталось с ним на долгие годы. Название дерева Низкан узнал, уже будучи вольным, но оно мало что ему объяснило. В своей зрячей жизни ему ни разу не доводилось видеть фонтан.
– Это было бестактно с моей стороны, извини, - чуть огорчённо прошептал наагасах.
Низкан почувствовал недоумение.
– Присаживайся, - Шашеолошу приглашающе махнул рукой, и Низкан заметил уже знакомые очертания трапезного столика и россыпи подушек.
Немного замешкавшись, бывший вольный прислушался к происходящему в доме. Судя по радостным воплям Шайлины, её никто не обижал и причин бросаться ей на выручку не было. Он, хоть и неохотно, всё же присел и даже взял в руки чашу с горячим травяным отваром.
– Наверное, мне стоит представиться более полно. А то отец, видимо, не посчитал это нужным, - заметил Шаш. Чуть помедлив, он добавил: - Я отец Вайриша. А Риалаш мой старший брат.
Наагасах решил не нервировать своего гостя, говоря ему напрямую, что они друг для друга дед и внук.
Низкан застыл. На краткое мгновение он почувствовал неясный страх, но испуг быстро задавился гневом.
– Ну он и гад!
– вырвалось у него.
Шаш смиренно опустил глаза и не стал заступаться за отца. Низкан же со стуком поставил чашку обратно на стол и вцепился зубами в фалангу указательного пальца.
Ему сразу надо было заподозрить, что что-то не так! Наагашейд был слишком покладист и все четыре дня оберегал правнука от внимания прибывающих гостей с навевающим подозрения энтузиазмом. И всё это для того, чтобы хитростью отправить к самым ближайшим родственникам! Низкан невольно почувствовал восхищение.
– Не сердись на него, - тихо попросил Шаш.
– Поверь, мы с Лаодонией не будем тебе докучать. Можешь даже не вспоминать о том, что между нами есть... связь.
Совесть укусила Низкана совершенно неожиданно. На наагасаха Шашеолошу было совершенно невозможно злиться. Если наагашейд раздражал бывшего вольного почти постоянно (и возникало ощущение, что специально), то его сын вообще не вызывал негативных эмоций. Разум, в кои-то веки не затуманенный яростью, посоветовал Низкану подумать о том, что чувствует наг. Осознав, что тому вряд ли легче, чем ему самому, бывший вольный ощутил стыд за ту неприязнь, что он выказывал всей этой семье.
– Простите, я не хотел обидеть вас, - Низкану стоило больших усилий произнести эти слова.
– Я не обиделся, - мягко заверил его Шаш.
– Надеюсь, мой сын не слишком тебе докучал? Его иногда сложно выносить.
– Нет, - Низкан не так уж и долго его видел. В какой-то момент ему даже стало любопытно, куда он пропал.
– У него весьма взрывной нрав, - сокрушённо признался Шаш.
– Если сможешь, постарайся быть к нему терпеливее.
На это Низкан ничего не ответил. Только губы поджал. У него у самого нрав был не самым сахарным, но сейчас почему-то захотелось сделать приятное этому нагу и постараться быть чуть-чуть терпеливее.
– Жаль, что ты пробудешь с нами только год. Ты уже решил, что будешь делать, когда уедешь?
– поинтересовался Шаш.
На лице Низкана появилось недоумение. Наг пояснил:
– Мне просто интересно, есть ли у тебя дальнейшая цель. Когда ребёнок взрослеет, он выбирает путь для своей будущей жизни. Прости мне это сравнение с ребёнком. У тебя ведь есть какая-то цель? Я не думаю, что тебя устроит роль прожигателя жизни.
Вопрос завёл Низкана в тупик. Ранее он никогда не думал ни о цели, ни о смысле. Главным было выжить и устроиться в мире, занять какое-то более-менее стабильное положение. Он нечасто заглядывал в будущее. А сейчас, вообразив свою дальнейшую жизнь, Низкан почувствовал лёгкий страх, так как впереди открылась неизвестность.