Об истине
Шрифт:
– Доброго дня...
– наагасах запнулся и, окинув взглядом её голубое жреческое одеяние, добавил, - жрица.
Та нахмурилась в недоумении.
– Чужак? Я не слышала раньше твой голос, - улыбка исчезла с её лица, сменившись недовольством.
Не слышала? Вайриш едва сдержался от нервного смеха. Она даже не помнила его.
– Что ты здесь делаешь?
– строго спросила женщина, безбоязненно наступая на него.
Вайриш опять застыл, чувствуя, как вскидываются инстинкты. Желание схватить женщину овладело мужчиной целиком. Он вдруг
– Ты слышал мой вопрос?!
– жрица продолжала наступать.
– Отвечай!
Она оказалась совсем близко и теперь смотрела прямо ему в грудь. Вайриш почувствовал её запах. Не совсем такой, какой он запомнил, но этот запах взбудоражил его ещё сильнее. Словно одурманенный мужчина склонился к её лицу и прошептал ей в губы:
– Совсем меня не помнишь?
– А должна?
– женщина холодно вскинула брови и требовательно процедила: - Отвечай: кто ты?!
Мир слегка закачался. Вайриш потёр щёки трясущимися ладонями и опять посмотрел на недовольное лицо жрицы. Хвост его плавно скользнул к женщине, проник под её платье и медленно обвил её левую ногу до колена. Жрица вздрогнула, глаза её расширились от ужаса, а затем на её лице мелькнуло понимание. Вайриш почувствовал ликование. Вспомнила!
– Я пришёл за глазами своего сына, - прошипел он.
Инстинкты внутри умирали. Вайриш давил их, уничтожал. Они ломались, рассыпались прахом, спешили спрятаться в самых тёмных глубинах его сознания, сжимались в болезненные кровоточащие комочки... А Вайриш всё давил их и давил.
Судорожный вздох сорвался с губ жрицы, и она, ошеломлённо моргнув, уставилась прямо в лицо Вайришу. Теперь она видела его. Женщина попыталась отшатнуться, но наагасах лишь крепче сжал её ногу хвостом и с каким-то садистским удовольствием наблюдал за её ужасом.
– Мы так давно с тобой не виделись, - пропел Вайриш. По его лицу блуждала улыбка сходящего с ума, и он смотрел на женщину пристально, почти не моргая.
– Ты рада нашей встрече?
Женщина вздрогнула ещё сильнее и зажала рот ладонями, словно боясь закричать.
– Не бойся, - Вайриш ласково провёл по щеке женщины ладонью, - мне нужны только глаза моего ребёнка. Отдай их мне, и я оставлю тебя в покое.
– Т-ты ничего мне не сделаешь!
– голос жрицы нещадно дрожал.
– Ты наг! Ты не сможешь нанести мне вред, потому что я женщина!
Вайриш улыбнулся ещё шире и осторожно обхватил лицо женщины ладонями. Та побелела и перестала дышать, чувствуя, как сильные пальцы уверенно касаются её кожи, проводят по губам, чуть царапая их когтями, и перемещаются на шею.
– Ты не женщина, жрица, - прошептал наг.
– Ты искалечила моего ребёнка, и ты больше не можешь быть женщиной.
Его пальцы сжались. Не так сильно, чтобы нанести вред, но женщина всё равно судорожно схватила воздух губами и вцепилась в его запястья.
– Я... я не могу их отдать, - со страданием просипела она.
–
– Тогда ты умрёшь, - спокойно прошептал Вайриш. Его когти слегка поцарапали нежную шею, и на коже выступила кровь.
– Я не смогу его найти! Их тут много!
– с отчаянием воскликнула жрица.
Вайриш тихо рассмеялся. Инстинкты больше не требовали простить эту женщину. Они молчали, и внутри царила звонкая пустота.
– Ты пожертвовала этим ребёнком ради себя, но он не был для тебя одним из многих, - отсмеявшись, сказал Вайриш.
– Он ведь, в отличие от других, был особенным. Ты сама его родила. Сомневаюсь, что ты смогла бы забыть, где его глаза, даже если бы захотела.
Жрица сильно закусила губу, а затем протянула руку и решительно вырвала из алтаря один из медальонов. Его цепочка, переплетённая со звеньями многих других, выскользнула на свободу неожиданно легко. Женщина быстро протянула побрякушку нагу, держа её на дрожащей ладони.
Вайриш, продолжая удерживать женщину за шею одной рукой, прикоснулся к медальону. Издевательский смех вырвался из его горла, и мужчина отбросил амулет обратно на алтарь. Цепочка, слабо звякнув, тут же вплелась в паутину металлических звеньев.
– Пытаешься обмануть меня?
– насмешливо спросил он и, освободив ногу женщины, толкнул её к алтарю.
– Последняя попытка. Я почувствую, если ты попытаешься меня обмануть.
Жрица замерла и воровато посмотрела в сторону выхода, но Вайриш усмехнулся и многозначительно шевельнул хвостом. Женщина сдалась и обошла алтарь. Там, присев на корточки, она осторожно развела в стороны гроздья амулетов и почти с нежностью вытянула один из медальонов. Некоторое время она держала его в ладонях, поглаживая крышку пальцами, а затем неохотно протянула нагу.
Вайриш понял, что это именно то, что ему нужно, едва металл коснулся его кожи. Медальон пульсировал теплом, а крышка с лёгкостью отщёлкнулась, и мужчина увидел начерченный внутри чёрной краской глаз. Изображён тот был весьма схематически. Простой миндалевидной формы разрез, два кругляшка - радужка и зрачок - и три реснички. Рисунок не был раскрашен, но сверху его покрывал слой чего-то прозрачного, отливающего радужным.
Захлопнув крышку, наагасах взглянул на жрицу и тихо произнёс:
– Можешь больше не бояться: ни я, ни он никогда не появимся в твоей жизни. Живи спокойно.
Развернувшись, он пополз на выход. Уже на самом пороге его оставил дрожащий голос женщины.
– Я бы ему их отдала! Если бы он не сбежал, я бы отдала ему их!
– с отчаянием прокричала она.
– Это уже неважно, - не оборачиваясь, ответил Вайриш и покинул храм.
Аглегарисий мрачно посмотрел на Гетекария и, сложив руки на груди, опёрся спиной на стену храма. Молодой бог был так опечален, что даже не смог почувствовать привычный стыд под этим суровым взглядом.
Располагались боги за храмом, практически у всех на виду. Мимо пробежал мальчишка, но мужчин он даже не заметил.