Об истине
Шрифт:
– Я могу опять стать вольным, - он уцепился за уже знакомое занятие.
– Тебе это нравится?
– спокойно полюбопытствовал Шаш.
Нет, ему не нравилось. Низкан всё же почувствовал злость на нага, который начал задавать неудобные вопросы. Шашеолошу заметил эту злость и ответ понял без слов.
– Это нестрашно. Не каждый может быстро определиться с целью и обозначить свою дальнейшую дорогу. Нужно просто пытаться её найти. Если ты найдёшь собственную дорогу в жизни, то нашей семье придётся смириться с тем, что ты уже вырос. За детей, которые знают, чего хотят, не так страшно.
Так вот что значит быть взрослым для этого семейства! Низкан медленно поднял чашку со стола и, отхлебнув отвар, лихорадочно задумался. Ему просто нужно показать новоявленным родственникам, что он прекрасно ориентируется в мире, знает, чего хочет, и может добиться желаемого. Только, Тёмные побери, он не знает, чего хочет!
Перед глазами пролетело безмятежное детство, проведённое рядом с дедом, потом несколько лет с матерью, тоже не особо наполненных смыслом, а затем годы бродяжничества и вольной жизни, в течение которых он просто пытался выстоять и построить свою жизнь заново. Вроде бы его жизнь была наполнена серьёзными испытаниями, но сама по себе она не казалась серьёзной. Да и Низкан не чувствовал, что ему нужны какие-то великие свершения. Если у него будет хорошее занятие, немного денег и свой дом, то этого будет достаточно. Но одна только мысль, что в его жизни появится смысл, пусть и самый простой, заставила мужчину заволноваться. И волнение оказалось приятным.
Шашеолошу, внимательно наблюдающий за Низканом, отметил волнение, овладевшее мужчиной, и мягко спросил:
– Мама сообщила мне о вашем уговоре. Я ведь не ошибся, ты останешься с нами только на один год?
– Да. Не больше, чем на год.
Низкан уже приготовился к тому, что его будут убеждать остаться на более длительный срок, но наагасах сказал нечто совсем противоположное.
– Когда ты выполнишь свои обязательства по уговору и будешь свободен, я могу определить тебя в ряды соглядатаев. Так как я глава Затуманенных, это не будет для меня сложно. Вначале тебя, конечно, не будут допускать к серьёзным заданиям, но, подучившись, ты сможешь отправляться с миссиями в другие страны, посмотреть на жизнь других народов, познакомиться со множеством ремёсел... Возможно, в этих странствиях ты найдёшь себе что-то по душе.
Низкан хотел сразу же отказаться. Принимать помощь от членов этой семьи... Нет, в их доброжелательности чувствовался подвох. Но ему предлагали службу. Подчинение приказам, исполнение заданий... Всё это было очень знакомо и понятно. Он мог с этим справиться, и ему было это интересно.
Низкан задумался. Он понимал, что его просто стремятся удержать здесь, но ведь у него действительно не было планов на дальнейшую жизнь. Можно рассматривать это не как помощь родственников, а как неожиданно выпавший шанс - лукавую улыбку своевольной судьбы.
– Я подумаю, - неохотно пообещал он.
Дверь распахнулась, и на террасу выскочила наагасахиа Лаодония. Повиснув у мужа на шее, она быстро-быстро затараторила, одновременно с этим строя умоляющие глаза:
– Шаш, давай завтра съездим на Баншей?
– Лаа, я не думаю, что это будет возможно, - мягко, но в то же время
– Уже начался сезон дождей.
– Ну пожалуйста!
– заныла женщина.
– У нас гости, - напомнил Шаш.
– Возьмём с собой, здесь же недалеко. Ну Шаш! Мы так давно там не были...
Наагасах задумчиво забарабанил когтями по столешнице. Лаодония не отвлекала его. Только продолжала смотреть, молитвенно сложив ладошки, хотя знала, что если муж придёт к мысли, что поездка будет опасной, то никакие мольбы не помогут.
– Я посмотрю, какая погода будет утром, - решил Шаш.
Лаодония издала радостный писк и покрыла лицо мужа звонкими поцелуями. Отвлёк её только какой-то шорох в кустах. Испуганно вскинув голову, она присела за хвостом Шашеолошу.
– Что это? Змея?
– напряжённо спросила она.
– Лаа, здесь нет змей, - Шаш мягко улыбнулся.
– А вдруг одна пробралась!
– Ветка упала, - сообщил Низкан.
– Правда?
– Лаодония с облегчением перевела дыхание.
Из комнаты раздался требовательный вопль Шайлины, и женщина, позабыв о змеях, ринулась к ней.
– Она боится змей?
– тихо спросил Низкан.
– Да, - признался Шаш и застенчиво вильнул хвостом.
Такого всеобъемлющего недоумения Низкан давно не испытывал, хотя за последние несколько дней им владели разные эмоции. Он не мог понять, почему женщина, боящаяся змей, вышла замуж на нага, у которого хвост змеиный!
Видимо, его недоумение было очень уж заметно, так как наагасах тихо засмеялся.
– Меня она тоже боялась... частично. Я могу рассказать тебе эту историю.
Низкан отрицательно мотнул головой. Ему не очень хотелось слышать рассказы о любви. Смысл отношений между мужчиной и женщиной ему был непонятен и мало интересен.
– А что это за Баншей? И почему вы согласились туда поехать, если хотели отказаться?
– Баншей - это местечко на берегу реки недалеко от города. Оно очень живописно, и мы любим там отдыхать. Но в это время года постоянно идут дожди, а у моей жены не самое крепкое здоровье.
– Тогда почему вы согласились?
– продолжал недоумевать Низкан.
Шаш мягко улыбнулся и ответил:
– Женщин иногда нужно баловать. Видишь ли, они не похожи на нас, мужчин. Они думают по-другому, чувствуют по-другому и желают по-другому. Мы очень разные, и, откровенно говоря, мужчины и женщины не всегда понимают друг друга. Для нас эмоции важны не так сильно, но женщине нужно чувствовать больше и сильнее. Согласившись, я порадовал её. А потом порадуют меня.
– Женщины странные.
– Но это не делает их плохими. Мы ведь тоже кажемся им другими, и среди мужчин далеко не все являются образцом для подражания. Женщины тоже бывают хорошими и не очень, не стоит относиться ко всем одинаково.
– А как понять, что женщина плоха или хороша?
– с вызовом спросил Низкан.
– С мужчиной я нахожусь в равном положении и на удар отвечу ударом. А женщине я ничего сделать не могу.
– Большинство женщин тоже не могут ранить тебя. Ты уже не слабый мальчик и физически сильнее многих из них. Они могут принести тебе вред только коварством, но мужчины бывают не менее коварны, чем женщины.