Об истине
Шрифт:
Низкан нахмурился, и Шашеолошу понял, что не смог его убедить. Но он и не надеялся на успех.
– Женщине нужно чувствовать, её нужно обнимать...
– продолжил он.
– Если мужчины могут обойтись скупыми приветствиями, то женщине этого недостаточно. Ей нужно обнять кого-то, задать вопросы, посочувствовать или порадоваться... Они эмоциональнее нас, такая у них природа. Просто помни об этом, и тебе будет легче.
Раздался грохот, и Низкан, быстро вскинув голову, увидел в небе обжигающе-сверкающий гигантский цветок. Он рассыпался на множество искр, но в небе, сопровождаемый грохотом, распустился новый
– Что это?
– ошеломлённо спросил мужчина.
– Ознаменование начала нового года и нового этапа жизни, - улыбнувшись, ответил Шаш.
– Господин, клянусь, это всё! Я ничего не утаиваю!
Миссэ продолжал буравить взглядом тощего мужчину с белобрысой бородёнкой. Вид у того был трусоватый. Он нервно теребил пальцами край своей не самой чистой рубахи и таращил выпуклые голубые глаза в пустоту над плечом нага.
Вайриш презрительно поморщился и отвёл взгляд. Им с Миссэ понадобилось чуть меньше двух с половиной недель, чтобы добраться до Панрида, и ещё три дня, чтобы найти общину гетекариев. Даже удивительно, что более тридцати лет назад Вайриш не вышел на неё. Он же в поисках той девушки облазил всю округу. Но деревня была самая настоящая. Меж холмов высились неказистые старенькие домишки, а среди них величественно красовался храм.
Жители деревни должны были заметить незваных гостей - всё же они владели специфическим даром, - но если они и увидели их, то не спешили показывать это. За всё то время, что Миссэ и Вайриш провели рядом с деревней, присматриваясь к ней, никто не вышел спросить, что им нужно. Порой мимо проезжали купеческие обозы, но жители игнорировали и их. Впрочем, складывалось впечатление, что купцы тоже деревню не замечали.
Вайриш рвался сразу же наведаться в общину, но более благоразумный Миссэ остановил его. Его несколько озадачивало то, с каким упорством гетекарии их игнорируют. Словно уверены, что им ничего не угрожает. Вдруг у этой уверенности имеется причина.
Обернув хвост ногами, Миссэ два дня подряд наведывался в деревню и слушал разговоры сельчан. Уже знавший, что из себя представляет дар гетекариев, наг старался прятаться за домами, чтобы их очертания искажали его фигуру и не позволяли местным жителям понять, что рядом незнакомец. Или же перебирался по крышам.
К концу второго дня он знал всех жителей деревни в лицо. Но ту девушку, которая скрасила ему вечер в Панриде, так и не нашёл. Зато, подслушав разговор двух молоденьких девиц, Миссэ выяснил, что при храме живёт старик, в обязанности которого входило запоминать всех, кто уходил из деревни, чтобы выполнить условие для принятия жреческого сана. Ему уже перевалило за двести лет, и девушки были уверены, что он проживёт ещё столько же.
Вытащить старика из деревни оказалось совсем несложно. Он оказался так пуглив, что ушёл с Миссэ сам, дружественно поддерживая его под локоть.
В тот год, по словам старика, из деревни ушли четверо: один парень и три девушки. Парень так и не вернулся, а из девушек выполнить условие смогли только две. Одна из них в последний момент передумала и отказалась принять жреческий сан. Через несколько месяцев она благополучно выскочила замуж и родила сына. Вторая тоже родила сына и со временем заняла пост главной жрицы общины. А вот третья так и не затяжелела и на следующий год после возвращения,
Миссэ спросил, где живёт женщина, отказавшаяся от жреческого сана, и после объяснений старика понял, что это не та девушка. Он знал описанный дом и видел, кто там живёт. Полная добродушная гетекарийка, мать четверых детей, была совершенно не похожа на синеглазую девочку из воспоминаний нага.
О жрице же он ничего не спросил. Спрашивать было не нужно.
Вайриш встал и обречённо посмотрел в сторону деревни. Так желая попасть туда всего несколько дней назад, сейчас он был готов повернуть обратно. Крушение надежд - вот что его там ожидало.
Миссэ не стал его останавливать. Просто помог перепуганному старику подняться на ноги и зашагал в деревню по извилистому следу, оставленному наагасахом.
Было раннее утро. На улицах уже попадались проснувшиеся жители, но в большинстве своём они не обращали на ползущего нага никакого внимания: зная деревню как свои пять пальцев, они не утруждали себя призванием дара. Только один молодой мужчина шарахнулся от Вайриша и с испуганным воплем бросился наутёк.
Добравшись до храма, наагасах остановился и медленным, словно пытаясь отсрочить неизбежное, осмотрел его. Храм выглядел очень просто: каменный короб белого цвета, вытянутый вверх, серая двускатная крыша и большие окна. Но рядом с неуклюжими домишками он выделялся строгостью и прямотой линий.
Вайриш переполз через порог храма и замер, увидев прямо перед собой у дальней стены длинный прямоугольный алтарь. Его было сложно не заметить. Помимо самого алтаря, здесь находились только высокие канделябры-лампады, предназначенные скорее для бога, чем для его слепых прихожан, и высокое деревянное кресло, сейчас пустовавшее. Вайриш шевельнул хвостом, и шелест гулким шуршанием разнёсся по большому залу, залитому солнечными лучами, проникающими в большие цветные окна. От падающего света на полу рисовались прекрасные картины. Было до омерзения странно видеть такую красоту в храме, чьи прихожане не были способны её оценить.
Наагасах присмотрелся к алтарю. Из-за сотни, нет, тысячи медальонов, покрывавших его поверхность, было невозможно ни рассмотреть его цвет, ни определить, из какого камня он сделан. Наг медленно пополз вперёд, тщательно всматриваясь в пол и ожидая какой-нибудь каверзы. Казалось странным, что храм никто не охранял. Неужели жрецы не боятся, что кто-то проникнет к алтарю и заберёт подношение? Только оказавшись совсем рядом, Вайриш понял, что опасаться им было совершенно нечего.
Сотни и сотни золотисто блестящих медальонов были совершенно одинаковы. Наг повертел в руках некоторые из них и обнаружил, что снаружи нет никаких опознавательных знаков, а створки их не открываются.
– Кто здесь?
– сбоку совершенно неожиданно раздался суровый женский голос.
Вайриш резко обернулся и застыл. Перед ним стояла невысокая тонкая женщина с длинными русыми волосами и яркими синими глазами. Она была невероятно хорошо собой и в солнечном свете казалась очень юной. Так же, как и тогда. Совсем не изменилась... Такая же красивая, хрупкая и притягательная. Только на лице её не было ни испуга, ни растерянности, ни мольбы о помощи. Холодная суровость, высокомерная снисходительность и тонкая безэмоциональная улыбка - вот, что увидел наагасах.