Ночная тень
Шрифт:
— Ты слишком болен, чтобы насладиться ею как следует, — перебил Монк, поднимаясь во весь свои внушительный рост. — Ты схватил простуду, а я знаю, что ты не можешь кончить как надо, когда простужен.
Бои смирился, но продолжал бормотать вполголоса, перечисляя все, что хотел бы сделать с Лили. Желудок Найта свело судорогой. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться.
— Мы уедем на рассвете, — бросил Монк Найту. — Ты и твоя штучка можете отдыхать, если, конечно, не хочешь снова ваять ее. Нет? Ну что ж, тогда придется вас связать,
— Да, ведь он уже зарезал Триса, теперь ему ничего не стоит убить снова.
— Совершенно верно. Правда, это было ошибкой, но Бой получил хороший урок. Я влепил ему по его глупой голове, уж его точно.
Вскоре руки Найта были связаны за спиной грубой веревкой. Он подвинулся ближе к камину и облокотился на шершавый камень. Монк поднялся и отряхнул ладони.
— А теперь, миледи, ваша очередь. Садитесь около его милости. — Он связал руки Лили впереди, не слишком туго, но такими замысловатыми узлами, что могли бы заслужить одобрение любого матроса. — Бой, не спускай с них глаз часа четыре, а потом разбудишь меня. Не смей спать, слышишь? Попробуй только захрапеть. Его лордство вовсе не так глуп, чтобы оставлять его без присмотра. Коттедж обогревался только Камином, в котором уже угасал огонь. Найт кивнул Лили, и та подвинулась ближе к нему.
— Небось теперь не сможешь облизывать его милость, — тупо ухмыльнулся Бой, показывая на связанные запястья Лили. Она положила голову на плечо мужа и тихо прошептала:
— Знаю. Я знаю.
И доверчиво приникла к Найту. Тот ничего не ответил, страстно желая при этом поддерживать такую же уверенность в себе, какую испытывала к нему Лили. Он терпеливо выждал, пока в комнате не раздался назойливый храп Монка. Остался только Бой.
— Приготовься, — тихо сказал он Лили на ухо, целуя ее в висок.
Пистолетов было два: один у Боя и другой, спрятанный в складках пальто Найта. К несчастью, пальто висело на спинке стула, на другом конце комнаты. Однако скоро Бой заснет, Найт был уверен в этом. И тогда придет его час. Медленно, очень медленно он начал тереться узлами веревки об острый грубый камень, выступающий из стенки камина.
— А знаешь, Монк ничего не сказал насчет того, что ее нельзя пощупать, верно ведь?
Лили застыла.
— Если ты сделаешь это, — небрежно бросил Найт, — я не покажу вам, где спрятал драгоценности. Лили ничего не знает, так что без меня, Бой, не видать тебе сверкалок. Монк, наверное, больше не захочет с тобой дружить. И, пожалуй, дело не ограничится только оплеухами. Он может всадить тебе стилет в сердце.
Глаза Боя сузились. Найт заметил его нерешительный взгляд и произнес молчаливую молитву небесам. И его молитва была услышана, правда, такого ответа он не ожидал и в кошмарных снах:
— Ладно, тогда ты возьми ее. Она расстегнет твои брюки и сможет оседлать тебя. Сунешь в нее свою штуку, а я буду смотреть.
— Нет, — покачал головой Найт. — Ты забыл. Бой, мужчину нужно сначала возбудить, а мои руки связаны за спиной, что чертовски неудобно, плечи
— Что такое «ска-ра-бей»?
— Давно сдохший навозный жук.
— Надеюсь, он в самом деле давно сдох! Бой затих и плотнее закутал горло грязным шерстяным шарфом. Но спать он и не думал. Правда, это теперь почти не имело значения: казалось, веревки сделаны из стали. Руки Найта свело. Пальцы онемели. Ему хотелось взвыть от раздражения и усталости.
Когда Бой разбудил Монка, Найт притворился спящим, из-под прикрытых ресниц наблюдая, как громила устроился на стуле напротив него и Лили, держа на коленях пистолет.
Придется быть поосторожнее.
Наконец Найт заснул и во сне стонал от мучительного кошмара. Он был один, совсем один, прикованный к каменной стене. Откуда-то слышались вопли Лили, но он не видел ее, ничем не мог помочь. Это все продолжалось и продолжалось, до бесконечности. Именно пережитый ужас разбудил его. Он услышал смешок Монка и потряс головой, чтобы хоть немного прийти в себя. Кошмар оказался истинным благословением. Он снова проснулся и с удвоенной анергией принялся за проклятые веревки. Уже почти рассвело, когда путы наконец лопнули и Найт сумел освободиться. Он старался не делать лишних движений. Придется как-то растереть онемевшие руки, прежде чем браться за громил.
Монк развязал Лили и велел ей сварить кофе.
— Мне нужна вода. В кувшине ничего не осталось.
Именно Монк отправился за водой к ручью.
Правда, Найт не знал, далеко ли это, но надеялся, что его не будет долго. И как только за Монком закрылась дверь, Найт прыгнул — никогда в жизни он не двигался быстрее. Во мгновение ока он ринулся на Боя и всадил кулак сначала в живот, потом в нос и, чуть отстранившись, с силой лягнул в пах.
Завопив от боли. Бой свалился на колени.
— Будь ты проклят! Я прикончу тебя за это…
Ой!
Найт опустил рукоятку пистолета на голову Боя и тот, потеряв сознание, мешком свалился на пол. Найт метнулся к окну и посмотрел, не идет ли Монк. Кажется, никого, слава Богу. — Поспеши, Лили. — Уже через мгновение Найт и Лили бежали к конюшне. Пальцы Найта по-прежнему плохо шевелились, из костяшек сочилась кровь. Лили помогла ему оседлать большого жеребца, одного их тех, кто тянул упряжку. — Он выдержит двоих. Остальных придется отпустить. Держись, Лили. Не двигайся.
Найт выглянул из-за двери и заметил Монка. Тот, услыхав вопль Боя, бросил ведро с водой и бросился бежать к коттеджу.
— Быстрее!
Найт схватил поводья жеребца, вывел его из конюшни. Лили взмахнула плащом, чтобы выгнать лошадей на улицу, но подняв глаза, окаменела:
— Найт! О Боже! У него пистолет! Найт развернулся, уронив поводья, и выхватил свой пистолет. Он и Бой выстрелили почти одновременно. В это кратчайшее мгновение Лили с воплем: «Нет!» заслонила мужа собой, и он почувствовал, как в ее тело врезалась пуля. Ее швырнуло на него от сильного удара.