Невеста Перуна

Ладица Наталья

– Что-то я на пиру Аскольда не видел, - первым заговорил Олег.
– Никак, из похода ещё не вернулся?

– Не вернулся, - нехотя ответил князь.
– Да и не вернётся уж.

– Что так?

– Морена его настигла в лесу. Мёртв Аскольд.

– Парнишка-то ей чем помешал - удивлённо пробормотал урманин.

– Мыслю я, что ей просто нужен был некто, кто мог бы следить за мной, находясь постоянно рядом. А кто подходит для этого лучше, чем сын?

На некоторое время в покоях воцарилось молчание. Сказать, что эта новость поразила воеводу - ничего не сказать. Он знал юношу ещё ребёнком и по-своему любил его.

Отныне было, за что мстить богине смерти и её прихлебателям.

– Я что-то и Велимира за столами не видел. Или он вместе с ним?..

– Велимир...
– Рюрик произнёс это имя так, будто оно жгло ему язык.
– Велимир оказался тайным волхвом и послухом Морены. Благодаря ему богине смерти и удалось подобраться к моему сыну. Но ты прав, он тоже мёртв. Мне об этом Аскольд поведал, он приходил ко мне уже после своей смерти. Кстати, он ещё упоминал про какого-то человека-волка, который помог моему мальчику избежать позорного рабства, а после соорудил погребальный костёр для него и всей остальной дружины. Ты не знаешь, кто бы это мог быть?

Олег покачал головой.

– Жаль. Хотелось бы потолковать с ним.

– О чём? Он помог парнишке, похоронил тех, кто был с ним - чего ещё? А если он не хочет раскрывать себя, так может, не стоит его искать?

– Ты говоришь прямо как твои сёстры. Я и к Ефанде, и к Ольге подступал с этим вопросом - молчат, будто воды в рот набрали. Не пытать же мне их, в самом деле.

– Мои сёстры мудры. Советую прислушаться.

– Но почему он прячется?

– Видать, есть причина.

– А причина и впрямь есть. Люди жалуются, что в последнее время волкодлаки больно уж пошаливают, на скот, на людей нападают...

– Вот видишь. Люди склонны на волкодлаков всех собак свешивать, не разбираясь, в самом деле они, или ещё кто повинен. Кому ж это по нраву придётся? Кто сказал, что это именно волкодлаки озоруют? Вот то-то и оно. Да и тот ли это волкодлак, кто подскажет? И потом, если ты будешь знать, кто этот человек-волк, нужно будет что-то делать, дабы рассерженный народ успокоить. А так... Знать ничего не знаю и ведать не ведаю.

– Ну что ж, может ты и прав. А у тебя какие новости?

– Мои новости повеселее будут, чем твои, дружище, - несмотря на только что изреченную горестную весть, воевода не смог сдержать счастливой улыбки.
– Мы с Доброгневой сговорились, что по весне я зашлю к ней сватов.

– Добро, - кивнул князь.
– Давно уж пора. Вот только... Чего ждать-то?

– Это условие Доброгневы.

– Вот как?
– князь удивлённо приподнял одну бровь.
– А я думал, что все девки мечтают поскорее замуж выскочить. Тем более за такого витязя, как ты.

– Доброгнева не все. К тому же она, видишь ли, надеется, что до весны вы с Вадимом замиритесь.

Рюрик кивнул. Конечно, он знал, что мир между ними отныне невозможен, но понять девушку ему труда не составляло. И жалко её, да ничего не поделаешь.

– Хочешь, я сам с ней поговорю?
– предложил наконец варяг.
– Должна же она понимать...

– Да ничего она не должна, - отмахнулся Олег.
– И говорить с ней об этом ни к чему. Ты думаешь, Доброгнева совсем дурочка и ничего не понимает? Нет, всё она знает, но надеяться-то хочется. Ничего, я не из торопливых. Пусть пока подумает, после раздумье приведёт к мечтам и, если повезёт, то и к нетерпению.

– Ну, ты

и коварен!
– рассмеялся Рюрик.

– Ничуть. Тем более, что благословение её брата я уже получил.

– Вот как?
– князь даже с лавки привстал.
– И когда же?

Довольный реакцией друга, Олег в подробностях рассказал свой давешний сон. Рюрик внимательно выслушал, однако с восторгами решил обождать.

– Послушай, Олег, - проговорил он.
– С чего ты взял, что твой сон - отражение Яви, а не прихоть кого-нибудь из богов, а то и вовсе причуда твоих раздумий? Отчего ты решил, что именно этому сну нужно верить?

– Я говорил с Ольгой. Она поведала, что Вадим, как полюбовник богини, и впрямь теперь обладает некоторыми скрытыми от других умениями. В том числе, может по своему желанию являться во сне, особенно если человек открыт для этого. Хотя сюда, в Ладогу, пробраться он действительно не в силах - спасибо нашим женщинам. Так что сон мой, скорее всего, правдив и Явь отражает почище серебряного зерцала.

– Так почему же ты не расскажешь о нём Доброгневе? Она рада будет получить весточку от брата и на радостях, быть может, сменит гнев на милость.

– Ну, уж нет. Даже ты, мой давнишний друг, мне не поверил. Что же говорить о девушке, которая после этого рассказа и вовсе будет подозревать меня в предательстве и всевозможных кознях в отношении её брата. Нет уж, пусть всё идёт своим чередом, не стоит бежать впереди лошади.

– Что ж, твоё дело.

Друзья ещё какое-то время просидели за столом, отдавая должное медовухе, но вскоре князь Рюрик заторопился к себе в ложницу, где его, без сомнения, дожидалась жена. Олег же ещё долго сидел, глядя на неверное пламя светильника, и с мечтательной улыбкой предавался каким-то своим потаённым думкам.

[1] Праздник зимнего солнцестояния. Считалось, что в эту ночь умирает старое солнце и нарождается новое, в связи с чем ночью наступает некоторое опасное безвременье, при котором становится возможным очень многое и, как правило, не слишком хорошее.

[2] В те времена подобными «отчествами» называли не только кровных детей, но и ближнюю дружину князя или боярина, поскольку они считались его «детьми», а он был их «отцом».

[3] Славяне делили вселенную на три уровня: Правь - мир богов, Явь - мир людей и Навь - мир мёртвых, который также являлся миром сновидений.

7. Карачун

Зима ворвалась на славянские земли под свист метелей, треск лютых морозов и завывание ветров. Даже старики не помнили столь холодной и ветреной зимы. Поговаривали, что нынче слишком уж разгулялись и Кощей - верный помощник Морены, и Позвизд - студёный северный ветер, и сам Морозко - суровый хранитель зимнего леса. Оно и понятно - что ещё можно ожидать, ежели сама Морена, повелительница зимней стужи встала на дорогу войны. Однако ладожане не унывали. Добрым предзнаменованием было уже то, что мор, посетивший несколько соседних деревень, стороной обошёл и Ладогу, и многие сёла, оставшиеся верными Рюрику. Охотники часто в лесу стали видеть жуткие зрелища: людей - и мужчин, и женщин, - которых ещё живыми вмораживали в лёд. Поговаривали, что именно такие жертвы более всего угодны жестокой Морене. Это, осмелев, подняли головы те, кто прежде тайно, а нынче явно поклонялся богине смерти.