Невеста Перуна

Ладица Наталья

– Ты бы лучше силы поберёг, Аскольд. Не трать их на праздные разговоры.

– Я вот что ещё хотел сказать. Возьми мой нож, передай его отцу. Пусть оружие, спасшее меня от позорного рабства, послужит ему оберегом. Сделаешь?

– Обязательно.

Мужчина поднял с земли перепачканный кровью нож, бережно завернул в тряпицу и заткнул за пояс. В ясном, высоком небе перемигивались звёзды, но умирающему казалось, что всё вокруг подёрнулось мутной дымкой.

– Спать хочется, - пожаловался вдруг он.

– Ты поспи, - ласково погладив юношу по волосам, проговорил оборотень.
– Я здесь, с тобой посижу, покараулю тебя.

Аскольд благодарно улыбнулся, смежил веки, и уже через

миг душа его отлетела к звёздам. Человек-волк тяжело вздохнул, поднялся с земли и огляделся вокруг. К становищу, сверкая роскошной серебряной шубой, вышла матёрая волчица, подошла к мужчине и ободряюще потёрлась лбом о его ноги. Тот опустился на колени и нежно обнял её.

– Зови остальных. Пусть, кто может, собирает дрова, остальные - хворост. Будем разводить погребальный костер. Надо достойно проводить в мир иной умерших.

...Ближе к рассвету над лесом поднялось зарево большого погребального костра. Дружина Белого Сокола во главе с Аскольдом честь по чести отправилась в Ирий, обитель всесильных богов.

В тот миг, когда пламя костра с рёвем устремилось в небеса, в далёкой Ладоге князь Рюрик с криком очнулся от тяжёлого липкого сна.

– Что случилось?
– хриплым спросонья голосом спросила Ефанда.

– Аскольд. Моего мальчика больше нет, - проговорил варяг. Он сел на ложе, закрыл лицо руками и глухо застонал.

Молодая княгиня замерла, будто прислушиваясь к чему-то, затем удручённо кивнула головой:

– Да, его и впрямь больше нет среди живых. Но что случилось? Как это произошло?

– Морена настигла его, предлагала ему стать правой рукой при новом князе, завлекала любовью Доброгневы... Я и не знал, что он столь серьёзно влюблён в неё.

– А что Аскольд?

– Он предпочёл смерть.

– Молодец, парень, - улыбнулась Ефанда.
– Значит, слово «честь» для него не пустой звук. Тебе есть, чем гордиться, муж мой. Видимо, правильно ты его воспитал. Вадим вот перед искушением не устоял.

– Да уж, хоть это и слабое утешение. Вадим-то жив, а вот Аскольд...

– Зато Звёздный Мост не рухнет под ним, и боги его не отринут. Сможет ли этим похвалиться Вадим? Более того, ни одна живая душа не назовёт его предателем. Нам же остаётся лишь с честью предать его тело благословенному огню.

– Не нужно. О его теле и о телах гридней, ехавших с ним, позаботился какой-то человек-волк. Ещё Аскольд передал ему для меня нож, которым себя убил. Как оберег для меня. А я... я сам послал его на смерть, в лапы подлой Морены.

– Подожди, как же ты узнал о смерти мальчика, о волкодлаке, о ноже, наконец?

– Аскольд приходил ко мне только что.

– Вот видишь, значит, он не сердится на тебя, не винит в своей смерти.

– Да уж, не винит, это правда. Но я сам себя виню.

Ефанда поближе придвинулась к мужу и нежно обняла его за шею. Какое-то время они сидели молча, но наконец, молодая женщина не выдержала и задала давно снедавший её вопрос:

– Скажи, Рюрик, откуда у тебя появился Аскольд? Ты никогда об этом не говорил.

Варяг невесело усмехнулся:

– Просто гордиться здесь нечем. Это весьма гнусная история. Когда-то, очень давно, у меня был друг Гунар. Дружили мы с самого детства. И вот однажды богам вздумалось проверить нашу дружбу. Полюбили мы с ним одну девушку, прекрасную и смешливую, точно фея... или вила, как тебе больше нравится. Мы оба ухаживали за ней, но девица выбрала моего друга. На свадьбе я честь по чести принял невесту и передал её жениху. Уже после их свадьбы прибыли послы от деда к моему отцу звать меня на княжеский престол. Прошло несколько лет, и корабль Гунара показался у берегов Ладоги, где я тогда правил. Так я вновь встретил свою

возлюбленную. За годы брака, с мужем, от которого ни в чём не знала отказа, робкая, скромная девушка превратилась в великолепную женщину. На руках у неё был трёхлетний Аскольд, а Гунар... он был безумно счастлив. По случаю встречи мы устроили пир, вино и мёд текло рекой. Мы много выпили, а ночью она явилась ко мне в ложницу. К стыду своему должен признать, что не сильно противился её ласкам. Как потом я узнал, этой ночью мой друг заходил ко мне, а увидел свою жену... Он очень любил её и доверял мне, а потому не смог пережить этого двойного предательства. Гунар бросился на меч. Его бесстыжую жену я отправил на погребальный костер её мужа, но не как жену, а как рабыню. Оставшегося же после смерти друга сироту взял к себе, при всех назвав сыном, чтобы хоть так искупить свою вину. После этого я ещё долго ни одну женщину не допускал в сердце. Ты первая и единственная, с кем я решился разделить не только ложе, но и судьбу. Нет, я не хочу оправдываться, сам тоже хорош. Но если бы в ту ночь она не пришла ко мне, Гунар был бы жив, а у Аскольда был бы настоящий отец.

– Может быть, но мы не знаем, что бы тогда было. Кто сказал, что это было бы лучше? Боги послали тебе сына, так радуйся этому подарку.

...Нож, обещанный приёмным сыном, князь, к своему удивлению, нашёл поутру на столе в собственных покоях. Добротные кожаные ножны, узорчатая, покрытая эмалью рукоять, узкое лезвие с полоской из серебра... Засохшая кровь, пятнающая сие лезвие, вопящая об отмщении... Тем более, что имя предателя сын тоже нашептал. Не долго думая, Рюрик собрал дружину.

Усадьба Велимира встретила их густой, точно кисель, тишиной. Ни во дворе, ни в доме не было ни одной живой души - даже собак перебила чья-то безжалостная рука. Дальняя клеть оказалась завалена трупами. Тут были все: отроки велимировой дружины, не прошедшие посвящения, челядь, ребятня... Старая велимирова матушка, почтенная боярыня. Пятнадцатилетняя сестра. Молодая жена. И даже пятилетний сын боярина-предателя. Не было лишь двух его братьев да всей ближней дружины.

Отчего-то Рюрик точно знал - у беглецов нет иного пути, кроме как в Новгород. Тем более что путь их на снегу был хорошо виден - некогда было заметать следы. Пособники Смерти, не жалея, гнали коней вперёд, уповая на покровительство той, кому поклялись служить. Но - увы - среди них не было ни одного волхва, способного вызвать Морену. Да и времени не было. И потому, как ни гнали вперёд страх и жажда жизни, благородная ярость и месть постепенно настигали убийц. Волей богов велимирцы были настигнуты не в лесу посреди деревьев, а на открытой поляне. Горстка потерявших всякую честь воинов ощетинилась было мечами и копиями, но не тут то было. Княжеские кмети просто перебили гнусных предателей, ранее звавшихся людьми, а тела их бросили тут же, на потеху лесному зверью. Все очень надеялись, что больше видоков Морены в Ладоге и её окрестностях не осталось.

По подсказанным Аскольдом во сне приметам Рюрик легко нашёл место, где той злосчастной ночью был разведён погребальный костёр для погибшего посольства. От самого кострища почти ничего не осталось, тем не менее на этом месте в память об ушедших был насыпан небольшой курган. Русичи и словене отдали погибшим последнюю дань уважения. Князь же, дабы закончить начатое приёмным сыном дело, снарядил новое посольство, возглавляемое теперь воеводой Дубыней.

[1] Ноябрь.

[2] В старину считали, что человек не должен всем и каждому доверять имя, данное при рождении, поскольку в имени хранится часть его души. Следовательно, заполучив настоящее имя, колдун легко мог подчинить себе этого человека, либо навести порчу.