Несносная Херктерент
Шрифт:
— Не скажи, видишь, браслеты, косички.
Запасы косметики у Эр тоже превосходят все мыслимые пределы. У Софи куда меньше.
Первой принцессой решили сделать Эриду, как более смуглую. Софи заплетает ей множество косичек. Проводит стрелки около глаз. Берет помаду, обводит сосок Эриды. Та хихикнула.
— Щекотно!
Каждая надевает на предплечья по несколько браслетов.
Софи застегивает тоненький серебряный поясок.
Проходит на носках, ритмично покачивая бедрами. Звякают браслеты на запястьях и щиколотках.
— Смотри, я танцовщица.
Эрида
— А может, фото поделать, а потом уже с них рисовать? У меня цветная пленка есть.
— А кто проявлять будет?
— Я и буду.
— Ты сможешь?
— Конечно. Мне уже два года фотографией заниматься нравиться. Я даже как в старину, на стеклянные пластины фото делать умею. Реактивов целый ящик. Марина про них расспрашивала.
"Ой, мама!" — думает Софи.
— Смотри, если с этим фильтром, то фото будет такое коричнево-желтоватое, как в старину.
— Эр, у тебя мундштука часом нету?
— Мундштука… Не, нет, капитанская трубка была где-то.
Со шкафа стаскивают плюшевого тигра, по расцветке и выражению морды мало отличающегося от настоящего. Софи устраивается у него на спине. Костюм — только бусы и шляпка. Сначала сидит, потом укладывается и обнимает зверя.
— Если подретушировать чуток, — Эрида щелкает затвором, — то тигр совсем, как живой будет.
Эрида протягивает Софи фотоаппарат.
— А теперь ты сними меня. С мечом, как воительницу.
— У тебя, что, и меч есть?
— Конечно! А у тебя разве нет?
Софи промолчала. Прославленные Мечи Дины она видела только в витрине. "Ты не коснешься "Глаза Змеи" до совершеннолетия!" — непривычно властным тоном сказала Кэретта Марине. Это было на одном из прошлых парадов. Чем-то он был важнее других, по крайней мере, на Кэретте была старинная портупея, и золотом и камнями сверкала на боку любимая рапира императрицы. Софи прекрасно знает — если Кэретта запретит что-либо одной из них — запрет распространяется и на другую.
— Есть… Но… Ты хочешь сказать, что он у тебя при себе!?
— Ну да, маминого рода. Так как она последней была, то он теперь мой.
— Посмотреть можно?
Кажется, столяр, изготовивший шкафы в комнате Эриды, знал способ делать мебель в четырех измерениях — иначе Софи не могла объяснить, как столько вещей можно разместить в столь небольшом объёме.
Эрида заходит в шкаф. Кажется, что она ушла куда-то далеко. Она и в самом деле задом вылезает совсем из другой дверцы. За портупею тащит меч. Мама дорогая! Здоровенный двуручник с клинком, пожалуй, подлиннее, чем рост хозяйки. А если ещё рукоять больше чем в полметра добавить…
— Ты его хоть поднимешь?
— Ну да.
С показной небрежностью Эрида закидывает меч на плечи. Обхватывает руками, словно мирренский наемник. Софи торопливо отщелкивает несколько кадров. Она-то видит, что рукоять меча пристегнута к ножнам, но с Эриды станется посмотреть, что это за загогулины у дужек.
А Эрида недолго думая… Отстегивает и отбрасывает ножны. Бр-р-р-р. Клинок откровенно жуткого вида.
— Говорят, это меч знаменитого Рэнда. В свернувшейся змее некоторые видят его герб. Но я-то знаю — при первых Еггтах таких мечей не делали.
— Да ну? А меч Фьюкроста?
— Единичное исключение. Такие мечи широко употреблялись мирренскими наемниками лет 200 спустя. Говорят, бойцу с таким мечом полагалась двойная, а то и тройная плата. А взятого в плен тут же рубили на куски.
— А зачем отверстие?
— В него вворачиваются выставленные вперед крючья. Знаешь, есть такие кабаньи мечи — сам клинок тонкий, окончание широкое, в него вставляют крючья — кабан бывает, напоровшись на меч или копье, лезет дальше, что бы добраться до охотника. Для того и копья на кабанов с перекладинами делали.
Ставит меч и устраивается головой между рукоятью и крестовиной. Задумчивый взгляд устремлен куда-то за пределы мира. Волосы небрежно рассыпаны по спине. Страхолюдный меч и едва формирующаяся девушка. Смертельная опасность и трогательная беззащитность. Робость во взгляде, застенчивость в позе.
— Снимай!
В недрах шкафа обнаруживается и широченный пояс с металлическими заклепками и огромной пряжкой с оскаленной волчьей головой. Пояс — на талию, на ноги — красные сапоги до середины бедра на высоченном каблуке. По несколько браслетов на запястья и предплечья.
Эрида перехватывает меч. Теперь стоит, отведя ногу и обхватив рукоять. Взгляд — словно воительницы. Бесстрашной, самоуверенной, дерзкой и откровенной во всем. Ярко-красные соски вызывающе смотрят вперед.
Софи опускает фотоаппарат.
— Знаешь, Эр, что- то есть в таком сочетании нежного и невинного с чем-то смертельно опасным.
— Заметь, во всех случаях это всего лишь я. Перехватывает меч, встает в защитную стойку. Лезвие чуть не задевает потолок.
Страшноватая поверхность клинка в идеальном состоянии, лезвие бритвенной остроты.
— Кто тебе его точит?
— Он же мой. Никто. То есть, я сама.
Вот так Эрида!
Слегка поводит клинком.
— Я пробовала с ним упражняться. Думаю, со временем смогу неплохо им владеть.
— Не сомневаюсь. Но почему же ты обычно такая… неуклюжая?
— Я просто, боюсь людей, с ними так… неловко. Не понимаешь их души, и не знаешь, чего от них ждать. Мне неуютно, когда вокруг много людей.
Что верно, то верно — в начале года Эрида получала довольно много плохих оценок — на уроках она запиналась и путала самые простые вещи. При этом письменные работы зачастую писала лучше всех. В списывании Эриду не обвинишь — решает быстрее всех и первой сдает. Потом преподаватели разобрались. Плохие оценки у Эриды пропали полностью. Правда, ей стали давать несколько больше заданий, чем остальным.