Несносная Херктерент
Шрифт:
К корпусу стремительно идёт химик. В непременной полувоенной форме. Отличие от обычного только одно — кобура на боку.
Дверь открыли. Расстегнув кобуру, первым вошел химик. Вой мгновенно сменил тон на ультразвуковой визг. Несколько секунд спустя выходит невозмутимый химик.
Поманил Хейс. Протягивает пузырек.
— Зайдите и полейте Ленн на руки и куда скажет. Её счастье, что она не любит горячий душ. В противном случае, пришлось бы сообщать в полицию и заводить дело по статье "Нанесение тяжких телесных повреждений". Это до пятнадцати лет, если кто не в
Вой стих. Теперь слышен только плач. Видно, как Хейс ведёт в комнату завернутую в халат Ленн.
— А где горилла?
— Спрашивайте у того, кто это придумал.
Профессор обводит собравшихся взглядом, кого-то выискивая. Не находит.
— Я в курсе причины, вызвавшей данную… неприятность с Тьенд. В случае повторения подобного, я немедленно сообщу компетентным органам, а так же другим заинтересованным лицам.
Выходит Хейс.
— Что случилось с Ленн? — со всех сторон сыплются недоуменные вопросы.
— Она заболела?
— Её покусали?
— Ей плохо?
Подавляющее большинство спрашивающих искренне желает услышать "Да" на любой вопрос, касающийся резко ухудшившегося самочувствия Ленн.
Хейс вертит головой по сторонам. Смотрит фирменным взглядом — одной из причин, вызвавшей появление прозвища "Страх-и-Ужас".
— Какая-то маленькая свинья намазала краны в душе непонятно чем. У Ленн намертво прилипли руки к кранам, когда она хотела принять душ. Я, как и профессор, догадываюсь, чьих это ручек дело. И крайне не советую этому человеку навлекать на себя мой гнев.
Больше больных с подобными симптомами в Госпитальное крыло не поступало. Эпидемия кончилась как по волшебству.
Марина заходит к Эриде. Руки держит за спиной. Физиономия довольная-предовольная. Даже наличие в комнате Софи не в силах испортить настроение.
— Эр, у меня для тебя сюрприз.
— Правда? Покажи.
— Вот, — Марина протягивает Эриде бутыль из непрозрачного стекла, — теперь твои украшения никто трогать не будет.
Эрида протянула руку. Софи тут же оказывается между ними.
— Что это?
— Да так… Препарат один.
— Быстро, и в подробностях, как он действует!
— Ну я тут читала в "Химическом вестнике", что есть соединения, твердеющие при соприкосновении с любой жидкостью, в том числе и с потом. Я попробовала — получилось!
— И как же планируется использовать?
— Пусть Эрида смажет этим все свои украшения, если кто-то возьмёт поносить — украшение прилипнет намертво. Улика стопроцентная, без специального растворителя не снимешь, разве что срезать придётся.
— А как же я сама их буду носить?
Марина вытаскивает вторую бутылку.
— Вот. Растворитель. Надумаешь надеть — польешь им нужные вещи.
— А если я забуду? — просто спросила.
Марина опускает глаза. Разноцветный взгляд по-детски простодушен. А Марине не очень-то охота признавать, что не все её идеи удачны.
— Ну… Мы все ошибаемся.
— Дай-ка мне это сюда!
Софи убирает бутылки в сумочку.
— Не смотри на меня так. Я тот ещё
— Да и ты почему-то их стала носить. Боишься?
— Принимаю необходимые меры предосторожности, — Софи не успела оттереть несколько въевшихся в кожу пятен краски. Потому и надела перчатки. Но Марине об этом знать не обязательно. Пусть потешит себя надежной. Хе-хе.
За ужином обнаружилось отсутствие двух учеников второго года.
Куда они делись, директору ясно сразу — на фронт сбежать решили. Тем более, большая часть их вещей тоже пропала. В первую очередь, директор сообщил в железнодорожную полицию, обеспечивающую безопасность перевозок. Поздно ночью позвонил комендант одной из станций. Двое очень похожих на описание детей сняты с поезда, и завтра с утра их привезут в школу. Эту новость все обсуждали за ужином. Марина тоже ничего мимо ушей не пропустила.
Из кустов вылезает Херктерент. У неё сегодня только один урок, остальные предметы сданы где за полугодие, а где и за год.
— Привет, герои! Как повоевали?
— Замолчи!
— Много мирренов убили?
Бредут понуро. С одной стороны, при полицейском не очень-то драку начнёшь, с другой — против Херктерент даже вдвоём немного шансов.
— Старший сержант, — обращается Марина к сержанту, — а не подскажете, с какого поезда вы их сняли?
Сержант, понявший приказ отвезти балбесов в школу чуть ли не как награду и настроенный весьма благодушно, ответил.
— Да с 256-го смешанного, юная леди.
— То есть, с магистрали номер двенадцать Северо-Западной железной дороги?
— Точно так!
Херктерент победоносно задирает подбородок и, уперев руки в бока, говорит:
— Знала, что вы оба дураки, но теперь убедилась, что полные кретины. Вас в детстве часто роняли?
Хмуро молчат. Сержант, десятый год служащий на охране железных дорог, молча потешается. Он-то уже догадался, во что нахальная девчонка в берете с черепом собирается этих двоих носом ткнуть. Ну, точно, девчонка сказала то, что сержант и ожидал:
— Простите, а на какой фронт вы собирались ехать по двенадцатой магистрали, да ещё на 256 поезде? У него конечная станция имеет прозвище "Столица ледяных китобоев". Неужели так сложно карту посмотреть? Ну, та, что в холле висит, десятиметровая. Насколько я знаю, в северные широты даже мирренские рейдеры не забирались. Хотя, может, у меня информация не полная. На месте директора, я бы назначила вам, кроме всего прочего, дополнительные занятия по географии.
На дорожку выходит Хейс. С интересом осматривает всех четверых. Она уже привыкла — если вне классов где-то слышится голос Марины, то надо немедленно отправиться туда и посмотреть, что происходит. Во избежание, так сказать.