Несносная Херктерент
Шрифт:
Но правила в школьном тире не Марина сочиняет. Да и винтовки с пистолетами тут помощнее уже известных Марине образцов.
Пришлось идти со всеми желающими. Она чувствует взгляды сверху вниз, но во взглядах только любопытство. Да кое-где затаенные надежды, что хоть на стрельбе нахальная маленькая зазнайка наконец-то обломается. Ну-ну, помечтайте.
Пистолет Марина не выбирала, взяла первый попавшийся. Для неё, словно специально, вывешивают новую мишень.
Первый выстрел — в "десятку".
— Не может быть, — шепотом говорит кто-то.
Марина открывает довольно
10-10-9-10-9-10-10-10-9-10 — результат Марины из пневматического пистолета. Лучше всех новичков, да и получше многих, занимающихся не первый год.
Марина посматривает на стенд с настоящими пистолетами.
Тренер принял правильное решение, открыв стенд. Права пострелять из настоящего оружия удостаивается только Марина. Никто не спорит.
— Правила безопасности знаешь?
— Да. Оружие направлять только в сторону мишени; если заклинит — ничего не чинить самой, а немедленно звать вас…
— Как целиться, тебе, не нужно объяснять?
Марина кивает.
Тяжелый, мощный длинноствольный пистолет времен конца той войны. Оружие бойцов штурмовых групп. Пострелять из такого — мечта многих, пришедших сюда. Но, как давно известно, стрелять и попадать — вещи совершенно разные. Только Марине из таких пистолетов стрелять приходилось. Это чуть ли не любимое оружие Сордара. Да и Саргон иногда по мишеням постреливает, и Марине дает. Как-то странно он эти пистолеты называет — то ли "Мазеур", то ли "Маузер". Да ещё шутит, когда деревянная кобура на боку: "Почти комиссаром с Гражданской себя чувствуешь"
"А кто такие комиссары?"
"Вижу, библиотеку ты ещё не до конца прочла… В историческом отделе поищи, найдёшь".
Но Марину в тот день потянуло в оружейный отдел, а потом про комиссаров она забыла. Вспомнила только сейчас. Заодно всплыло в памяти, что некоторые военные ордена, вручаемые за храбрость, имеют степень "наградное оружие" — как раз похожий пистолет с орденом на рукоятке. Одна из самых редких наград. К Золотой Звезде приравнивается. Марина в тайне мечтает, что её когда-нибудь наградят таким пистолетом. А, может, ещё и Золотой Звездой. Наградой, какой пока, даже у Сордара нет.
Пули рвут бумагу. Марина стреляет со "взрослой" дистанции. Правда, она сама не знает, что дистанция "взрослая". Дома или с Сордаром всегда стреляла только с такой.
"Десятки" на мишени просто нет. Расстреляна Мариной в хлам. Дыра с излохмаченными краями — и всё, что от отметки "10" осталось. Кажется, из собравшихся, ещё никому не приходилось видеть такого стрелка. Чёрный берет Марины теперь всеми воспринимается совсем в ином свете.
— Ты и винтовкой так владеешь?
— Нет. Ей похуже. Лётчики и моряки винтовки не любят, а я у них училась. Но если дадите строенный крупнокалиберный пулемёт…
Кажется, кто-то застонал.
— Надеюсь, учившие тебя и из основного оружия стреляют не хуже.
— Узнаем скоро, — дипломатично ответила Марина, на деле ни секунды не сомневающаяся, что Сордар с одного залпа отправит на корм рыбам любой мирренский корабль.
Очередной урок
— Кто-нибудь из вас читает мирренскую прессу?
Взметнулась одна рука.
— Насчет вас, Херктерент, я и не сомневался… Хотелось бы знать, какую прессу вы не читаете.
В классе поднимается гомон.
— А ну тихо! Я ещё раз спрашиваю, кроме Херктерент, кто-нибудь ещё читал… вражеские газеты?
Гомон сменяется недоуменным перешептыванием. Много учеников занимаются мирренским в "сильных" группах, есть и несколько тех, для кого северный диалект мирренского — родной.
Признаться, что читаешь мирренскую прессу или слушаешь их передачи — долго от клички "шпион" или "белозадый" (так в ходе Первой войны называли сотрудничавших с мирренами) не отделаешься. Газеты тишком почитывают, в основном, ученики выпускного класса, не особо обращающие внимание, что там кричит мелкота. А вот мирренские передачи, особенно современной веселой музыки, полу подпольно слушают почти все.
Неуверенно поднимается рука, потом ещё несколько. Историк мысленно усмехается. Учеников, хорошо владеющих мирренским, минимум втрое больше.
— А теперь скажите, кто-нибудь, кроме Херктерент, читал хотя бы одну мирренскую книгу о начале той войны? Вижу пять, нет шесть человек. Не так уж и плохо. А теперь скажите, в чем разница в описании врага тогда и сейчас.
Молчание.
— А вы, Херктерент, что скажете?
Марина встает.
— Кроме обычных в таких случаях заявлений о защите Родины и отпоре агрессорам, было и ещё кое-что: в прошлом мы писали: "Остановим нашествие дикарей с юга!" миррены, в свою очередь, писали: "Отразим нашествие северных дикарей!". Прямо скажем, в начале той войны и мы, и они сильно недооценили друг друга.
Сейчас и у нас, и у них пишут несколько иное: "Мы воюем не с (впишите нужное слово) народом, а с кровавым (впишите нужный термин) режимом. Статьи настолько похожи, что простой заменой терминов и географических названий можно получить статьи, вышедшие на разных концах света. Разница между той и этой войной легко заметна — тогда противники воевали с народом друг друга, теперь же акцент делается на правительстве. Кроме чисто военных мер, в этот раз противники будут стремиться к стимулированию внутреннего разлада в лагере врага, что должно способствовать развитию беспорядков, могущих привести к смене формы правления, и приходу к власти не желающих вести боевые действия сил.
Подводя итог, — Марина слегка повышает голос, а её обычный тон не захочешь — услышишь, — врагов сейчас полно, и неизвестно какие — внешние или внутренние — страшнее. Внешний — он там, за нейтральной полосой. А внутренний — его не сразу распознаешь. Он может быть где угодно, он может быть рядом с тобой. Он может быть совсем не тем, кем кажется на первый взгляд. И твоя задача — найти его и уничтожить. Учтите — лидер врага сказал: "Лучше всего добиваться явных целей неявными методами!"
— Херктерент, блестяще! Не думаете о политической карьере в будущем? А остальные — всерьёз подумайте о сказанном. И о том, какие действия служат на пользу врагу.