Несносная Херктерент

Чистяков Владимир Юрьевич

— И ты будешь в них ходить?

Эрида щёлкнула одной диафрагмой.

— Ну да. Что бы я ни надела, всё равно все смеются. За спиной, но я-то знаю. Почему-то считают меня глупой.

Щелчок второй диафрагмы. Сегменты застывают в полузакрытом состоянии.

— Они не сломались? — с затаенной надеждой спрашивает Софи. Вещь, подтверждающую славу школьной сумасшедшей лучше, чем эти очки, придумать сложно. А Софи уже не раз приходилось отвечать на вопрос: "Как ты можешь общаться с этой чокнутой?" Если личностям вроде Ленн достаточно ответа "она

нашего круга", то для не столь спесивых приходится придумывать более занятные варианты. Разубеждать учеников в ненормальности Эриды Софи уже перестала — поняла — бесполезно. А Эрида, что ни день, то новый повод представит, что бы её все на голову больной считали.

"Интересно, что бы было, надень я подобную конструкцию? — подумала Софи, и тут же сама себе ответила: — Все сочли бы это безумно модной и оригинальной вещичкой. И наверняка, мастерская, где это сделали, получила бы ещё несколько десятков заказов".

Эрида сбрасывает халат. Софи не слишком удивилась, обнаружив что костюм Эриды состоит только из черных тапочек без задников с огромными пушистыми помпонами. Софи косится на дверь. Ключ торчит в замке, и похоже, никогда оттуда не вынимался.

— Оделась бы хоть.

— Так тепло ведь, — просто отвечает Эрида

Софи бочком отодвигается к двери. Эрида обводит взглядом комнату.

— Ага, вот она, — говорит и нагнувшись лезет под стол.

Софи торопливо поворачивает ключ в замке.

Эрида выбирается из-под стола. В руке — большая серьга в виде листика.

— Эр, может ты всё-таки оденешься?

— А зачем?

— Потому что, — начала было Софи и осеклась. Разумных доводов не тему того, почему человек не может ходить у себя в комнате без одежды, на ум как-то не приходит.

— Раздевайся тоже.

— Зачем это? — Софи своего тела не стыдиться совершенно, частенько вертится перед зеркалом, но людей предпочитает шокировать покроем купальников, а не отсутствием оных.

— Хочу нарисовать тебя голой. Попробовала себя — знаешь, понравилось, можешь вон в той папке глянуть.

Художественные способности Эриды много выше средних. До уровня Софи ей далековато, но прочих учеников превосходит на голову.

Несколько листов выполнены гуашью. С цветопередачей у Эриды всегда было хорошо.

— Ты их никому не показывала?

— Нет, только Марине.

Секреты Эриды Марина хранит, как свои собственные и даже лучше. Софи неоднократно рисовала классические скульптуры. Почему бы не попробовать с живой моделью?

— И как именно ты меня хотела изобразить?

— На фоне окна. Вполоборота. И волосы распусти обязательно.

Софи расстегивает платье.

— Ой, ты совсем как взрослая, — удивленно говорит Эрида, увидев черное кружевное белье Софи.

Та с усмешкой отстегивает зажимы чулок.

С небрежным кокетством изящным взмахом ножки откидывает трусики.

— Жаль, я не скульптор! — восторженно выдыхает Эрида.

Софи довольно проводит руками по телу, приподняв небольшие, но уже неплохо развитые, грудки. У Эриды у сосков

ещё только-только намечаются припухлости, а у Марины вообще ещё ничего нет.

Эрида осторожно касается руки Софи. Говорит почему-то шепотом.

— Всегда завидовала, какая у тебя удивительно белая кожа.

Сделав несколько набросков, Эрида говорит:

— Знаешь, что-то не то. Надо, что бы у тебя было что-то в руках. Шарф или платок.

Из шкафа вытаскивают один из чемоданов Эриды.

Видно, что хозяйка собирала вещи сама. Никто другой до подобного склада самых разных вещей в одном месте не додумался бы. Легкие платки соседствуют с меховыми муфтами, тут же целый ворох ремешков, поясков, несколько перчаток и футляров с украшениями, тут же присутствуют футляры с подзорной трубой и механическим калькулятором.

Если Херт не глядя, оплачивает все счета Эриды, то Саргон прямо запретил дочерям покупать вещи дороже определенной суммы (в первую очередь, запрет касается Софи). На шубу из норки хватит, а вот на усыпанную бриллиантами сумочку — нет. У Эриды такая сумочка есть, но валяется в дальнем углу шкафа, как что-то совершенно не нужное. Не исключено, что Эрида уже позабыть успела, что такая сумочка у неё есть. И это притом, что сумочка показалась безумно дорогой самой Кэретте!

Софи натягивает сетчатую полупрозрачную черную перчатку.

— Эр, где вторая?

— Вот.

Она вскакивает.

— Придумала!

Вытаскивает из ящика шкафа белое покрывало, бросает на кровать.

— Надевай вторую, потом свои чулки без пояска и ложись на живот. Смотри на меня, только не смейся. Такое сочетание черного и белого — должно получиться здорово.

Внимательно изучают рисунок. Изображенная лежащая обнаженная выглядит порочно-соблазнительно. Волосы чёрные, глаза подведены чёрным. Взгляд женщины, твердо знающей, в чем её главная сила.

— Интересно, что будет, если в коридоре повесить? Ты мне тут такой макияж изобразила, что не узнают.

— Провисит до первого мальчишки — упрет к себе, и будет, сама знаешь, чем заниматься. Ты заметила, в библиотеке разобрали почти все книги про художников, кто хоть раз писал ню?

— Теперь давай я тебя нарисую, — говорит Софи.

Эрида стоит у зеркала, оттянув ногу назад, словно балерина и набросив на плечи шаль.

— Сядь на подоконник. Держи шаль так, словно закрываешься от кого-то. Смотри смущенно.

— Так?

Глаза опущены, голова наклонена.

— Вот!

— Да ты тут меня совсем маленькой сделала!

Эрида на рисунке выглядит ребенком, застигнутым нагой в неудачный момент. На лице смешанное выражения испуга, смущения и какой-то непосредственной наивности.

Сравнивают оба рисунка.

— Хм, — с глубокомысленным видом изрекает Софи, встав в позу оратора и подняв к верху палец, — что интересно, типы, представленные на данных изображениях, по мнению многих мужчин, являются примерно одинаково привлекательными, как с эстетической, так и с… другой точки зрения.