Непримиримая одержимость
Шрифт:
Я ждала.
— Немногие знают об этом, так что держи в секрете.
Я кивнула.
— Миссис Максвелл была зависима от обезболивающих. Она настаивала, что ей нужна была опора, чтобы справляться с таким трудным ребенком, как Кайден.
— Это абсурд, — невольно повторила я. Было нелепо винить родного сына не только в появлении на свет, но и в своей зависимости. — Она сделала его козлом отпущения за всё, что пошло не так в её жизни.
Она подняла руку.
— Я знаю. Знаю. Она говорила, что его глаза холодные, и это её пугает. Однажды она застала его за экспериментами над
— Что ты имеешь в виду?
— Я обработала все чеки на сегодняшнем благотворительном вечере. Этот платеж поступил со счета Кайдена. — Она открыла что-то на своем телефоне и повернула экран ко мне. Это была квитанция о крупном пожертвовании, подписанная Дэймоном Максвеллом. — Он пожертвовал деньги, но подписал чек именем брата. Он поступает так с самого детства. Каждый раз, когда Кайден совершает что-то хорошее, он приписывает это Дэймону.
У меня открылся рот.
— Это просто ужасно.
Несправедливо, что профессор Максвелл не хотел признания за свои добрые дела, потому что кто-то внушил ему, что он плохой. Я не могла не заметить сходства в нашей ситуации. Моя семья считала, что я стала похожа на монстра после того, как увидела мои шрамы – родные умоляли меня рассмотреть возможность пластической операции. Тем временем семья профессора Максвелла убедила его, что он монстр из-за его нестандартной личности. У нас было больше общего, чем я думала, — мы были чудовищами в глазах других.
Только его положение было куда тяжелее. Я могла спрятать отметины на теле, но он не мог скрыть шрамы, оставшиеся в душе.
— Ладно. Миссис Максвелл решила, что Кайден – дьявол. Но что насчет его отца?
Она слабо улыбнулась.
— Дэймон также был золотым ребенком мистера Максвелла. Он делал всё, что от него просили, и согласился присоединиться к семейному бизнесу. Его готовили к тому, чтобы возглавить компанию, а у Кайдена таких амбиций не было – он хотел заниматься медициной. Это стало причиной постоянных ссор. Мистер Максвелл не раз говорил Кайдену, что мать была права, считая его чистым злом.
— Боже…
Может ли сердце разбиться из-за человека, которого едва знаешь? Его собственные родители с самого рождения называли его монстром. Не было никого, кто бы защитил его или сказал ему обратное. История Софи заставила меня захотеть протянуть руку и утешить того любознательного, одинокого мальчика.
— Как профессор Максвелл реагировал на всё это? — слабо спросила я.
— Его трудно было понять, даже когда он был ребенком. Но все считали, будто он просто не обращает внимания на родительское отвержение.
— Ты веришь в это?
Она вздохнула.
— Каждый год миссис Максвелл устраивала большой праздник на день рождения Дэймона и покупала ему горы подарков. Однажды она даже арендовала парк развлечений и пригласила всех, кого они знали. День рождения Кайдена был на следующий день, но он уже знал, что она никогда не устроит такого шума из-за него. Я помню, как видела его в тот день.
Это было более болезненно, чем отказ миссис Максвелл подержать новорожденного. Я, пошатываясь, подошла к ближайшему столику и опустилась на высокий стул. Софи последовала моему примеру и устроилась рядом.
— Его мать была сукой, — выпалила я.
Софи развеселило то, что я произнесла этот термин. Насколько я помню, я никогда его не употребляла, но если уж кому и подошло бы данное слово, то ей. Заставлять собственного сына чувствовать себя нежеланным – уже достаточно плохо, но выставлять напоказ, сколько любви ты можешь дать, намеренно лишая его – это новый уровень жестокости. Как смириться с тем, что мать никогда тебя не любила? Я ненавидела её за это, даже несмотря на то, что она уже давно умерла.
— Почему Дэймон никогда не упрекал мать за такое жестокое обращение? — спросила я.
— Честно говоря, он не видел трещин в их так называемой счастливой семье, потому что Кайден никогда не высказывал своих жалоб. Дэймон думал, что всё в порядке, пока миссис Максвелл была жива.
— Но он ведь не мог не заметить, что дни рождения его брата никто не праздновал. Почему ни он, ни даже ты, не организовали что-нибудь для него?
Я старалась сохранять нейтральный тон, но в нем прозвучал легкий упрек. Софи утверждала, что близка с близнецами. Если она видела разницу в отношении родителей к мальчикам, почему же не сделала что-то приятное для профессора Максвелла?
Она фыркнула.
— Ты вообще общалась с Кайденом? С ним непросто поладить. Тем не менее, год спустя Дэймон собрал нас, чтобы устроить Кайдену сюрприз на день рождения. Мы пришли к нему в спальню в полночь с подарками и тортом. И что он сделал? Захлопнул дверь прямо у нас перед носом.
— Почему он так поступил?
— А ты бы хотела стать объектом жалости? Да, он был молод, но не глуп. Кайден знал, что родителям он не нужен, и чуть не разорвал нас в клочья за попытку компенсировать эту нехватку ласки. В любом случае, он никогда не выглядел как ребенок, который хотел или нуждался в вечеринке. Ты можешь нас винить за то, что мы оставили всё как есть?
Я кивнула с пониманием. Я сталкивалась с подобным с Поппи. Эти двое были слеплены из одного теста – сдержанные и закрытые. Трудно делать что-то приятное для людей, которые плохо на это реагируют.
— Так выходит, каждый год праздновал день рождения только Дэймон? — спросила я, чувствуя разочарование.
— В общем-то, да. — Она покрутила головой из стороны в сторону. — Миссис Максвелл выкладывалась по полной на день рождения Дэймона, а на следующий день сыпала бесконечными отговорками, что слишком устала, чтобы праздновать день рождения Кайдена. Она утверждала, что одной вечеринки на обоих мальчиков достаточно. Она никогда даже не пекла для Кайдена торт, а вместо этого давала ему оставшиеся куски с праздника Дэймона.