Немезида
Шрифт:
Я дал указание, чтобы статуи были доставлены в Рим с помощью...
Какую бы систему перевозок ни установил Геминус. «А я хочу, чтобы прибыло сто одиннадцать. Сто двенадцать докажут мне, что вы действительно добросовестны». Стюард не обратил внимания на моё чувство юмора. Глупо; если он не заметит моих шуток, то может оказаться на невольничьем рынке.
«Я могла бы остаться здесь и присматривать», — вызвалась Альбия.
«Нет, спасибо». Я не давал ей шанса сбежать. «Девушка, если хочешь сбежать, сначала обсуди со мной логистику. Для эффективного побега тебе понадобятся план, бюджет, подробные дорожные карты, крепкая палка, подходящая обувь и хорошая шляпа».
«Ты неинтересный, Марк
'Нет.'
«Тетя Елены, Элия, разрешила мне остаться с ними...»
«Я сказала нет, Альбия».
Переходим к следующему этапу нашего путешествия.
Мы могли спуститься по прибрежной дороге в Анций – прямая, но плохая тропа, сплошь унылые дюны и москиты, – или же морем. Для этого нам пришлось бы добираться до Остии почти десять миль в неправильном направлении, а затем пережить тяготы жизни в крупном торговом порту, а потом меня ужасно укачало. Я решил продолжить путь на повозке, на юг, по Виа Севериана, может быть, миль пятнадцать. Это заняло всего день, хотя и долгий, жаркий. Затем мы остановились в посредственной гостинице. Из неё открывался вид на море, полное восхитительной живности, но блюдом дня были недельной давности яйца. Даже мой омлет был жёстким.
На следующее утро мы попытались найти торговцев статуями. Горния оказалась права. Их дом был заперт, и там никого не было. Даже сторож не ответил на наш стук. Альбия попыталась забраться через балкон, но ставни были надёжно закрыты.
Я сделал стандартные запросы. Примилла и Модестус держались особняком, как
Зажиточные представители среднего класса часто так делают. У них был солидный дом на берегу моря, никаких явных финансовых проблем, никаких скверных слухов о том, почему они сбежали. Никто из соседей не видел их месяцами и не знал, куда они уехали. Правда, соседи избегали моих вопросов, хотя в этом городе издавна селились знатные персоны; люди были сдержанны.
Анций когда-то был столицей вольсков, которые в далёком прошлом долгое время враждовали с Римом. Когда он стал нашим, город находился достаточно далеко от Рима, чтобы состоятельные люди, желая избежать беспорядков и кредиторов, выбирали его в качестве убежища. Вдоль берега тянулись роскошные виллы. Цицерон владел величественной усадьбой. У отвратительно богатого Мецената был свой дом. Древняя императорская семья, Юлии-Клавдии, особенно любила это место. Именно в Анции Август был официально провозглашён Отцом Отечества. Здесь родились Калигула и Нерон; Нерон основал колонию ветеранов и создал новую гавань.
Новые Флавии должны были вскоре прибыть в эту часть побережья. Земельные агенты, должно быть, составляли списки подходящих домов для будущих цезарей, чьи карманные деньги состояли из военной добычи.
Это было превосходное место для торговцев. Город выглядел немного пыльным в межсезонье, но его легко можно было преобразить. По слухам, изысканные прибрежные виллы были украшены эксклюзивными оригинальными произведениями искусства и дорогими современными репродукциями. В большинстве огромных домов всё ещё жили люди, имевшие средства на обновление дома и сада. Удивительно, что пара уважаемых торговцев искусством покинула место с таким потенциалом.
Храм Фортуны был крупным общественным памятником. Я обратился туда за информацией. После безрезультатного визита Горнии некий Секст Силан, племянник Примиллы, оставил записку, в которой просил всех интересующихся обращаться к нему. Мне пришлось вымогать деньги у жрецов, чтобы они мне сообщили; было бы куда более любезно, если бы племянник просто нацарапал записку мелом на запертой входной двери дома своего дяди.
Плохая новость заключалась в том, что
Х
Ланувий был древнейшим городом на вершине холма в Лациуме, на Альбанских горах, к югу от Аппиевой дороги. Над городом возвышалось несколько храмов, особенно богато украшенный храм Юноны Соспы, которому принадлежала большая часть земель между этим местом и побережьем. Проезжая через него, мы знали, что почва здесь необычайно плодородна, хотя население было очень редким. На протяжении большей части пути мы не видели никого, кроме нескольких бледных рабов. Судя по состоянию дороги, транспорт здесь был необычным, а рабочие смотрели на нас так, словно никогда не видели путешественников. Ну, они смотрели, пока Альбия не взглянула на них. Затем они нервно отвернулись.
«С холмов стекает множество рек, несущих вниз богатый аллювиальный ил». Я бы взял на себя роль Елены, будь она с нами. Даже если у Альбии разбито сердце, ей не обязательно быть невежественной. «Итак, на Понтийской равнине одни из лучших земель в Италии для выпаса скота и выращивания сельскохозяйственных культур, но людей там почти не встретишь. Уровень грунтовых вод очень высок, а песчаные дюны на побережье сдерживают наводнения, поэтому большую часть года, особенно к югу отсюда, это место чумное. Тучи кровососущих насекомых делают болота практически непригодными для жизни. Держитесь получше, они переносят ужасные болезни».
Мы находились севернее настоящих болот, что меня вполне устраивало. Были попытки их осушить. Все попытки провалились.
Высокая цитадель в Ланувии, должно быть, была более благополучной. С её акрополя открывались великолепные виды на равнину и далёкий океан. Как и большинство мест с видами, эта была активно заселена братьями, владевшими виллами. Чтобы обеспечить их потребности в обслуживании, процветали мелкие ремесленные мастерские. Силан был специалистом по терракоте.
На обочине перед его домом сидел ряд веснушчатых детей. Когда наша повозка подъехала, все они гурьбой набросились на неё. Я попытался договориться с ними, что они позаботятся о наряде, то есть не будут пинать осла и снимать колёса. Я надеялся, что они слишком малы, чтобы сдвинуть сундук с деньгами.
Притворяясь крайне застенчивыми, никто из них не проронил ни слова. Когда я вошёл в мастерскую, Альбия встала в дверях, строго глядя на кусачек. В её нынешнем настроении она была пугающей; это сработает.
Дети, должно быть, унаследовали веснушки от матери. Она никогда не...
появилась; вскоре я понял, что она мертва — вероятно, истощена и умерла при родах, судя по опасному количеству потомства, которое она оставила.
Силан был коренастым, рябым мужчиной, с лёгкой раздражительностью, свойственной ремесленникам, вызванной тревогами, связанными с монопольным предпринимательством. В качестве жеста, подчеркивающего его индивидуальность, он носил на левом предплечье браслет, притворявшийся золотым. Его туника была тусклой и рваной, но он был в рабочей одежде, так что это ни о чём мне не говорило. Ассортимент в его мастерской был хороший: искусно сделанные, изысканные акротерии в греческом стиле для крышных украшений, несколько горгулий, обычные полки с плиткой и настенные дымоходы, а также обычные декоративные изделия для дома, кадки для растений и балконные поддоны. Всё было красиво. Я бы купил у него.