Немезида
Шрифт:
«Надеюсь, Авл не давал тебе никаких обещаний». Я осторожно заговорила об этом, все еще не осмеливаясь сказать, что надеюсь, что он не спал с ней.
«Конечно, нет! Я же варварка!» — яростно крикнула Альбия. Затем её голос понизился. «Я просто сглупил».
«Ну, сейчас это может показаться невозможным, но однажды ты его забудешь».
« Никогда не буду!» — возразила Альбия. Её любовь и ненависть были одинаково сильны. У меня было тёмное предчувствие, что она права: она никогда не оправится. Насытившись уличной жизнью в Лондиниуме, Альбия знала, как оставаться в безопасности на этом уровне, но она доверяла Элианусу. Он был членом семьи, теперь
«Может быть, это и к лучшему, что мы идем в Анций, а то я сам оторву ему голову».
«Ты никогда этого не сделаешь», — горько усмехнулась Альбия.
«Поскольку он на самом деле женат, я мало что могу поделать с этой ситуацией, и ты это знаешь».
«Если бы он не был женат, вы бы что-нибудь сделали?»
Я не ответил ей. Авлу давно пора было жениться. Я считал его выбор неудачным, но я бы решительно воспротивился любому предложению Альбии – ради них обоих.
«Вы говорите о том, чтобы исправить несправедливость, но никогда этого не делаете», — проворчала она.
«Умиротворение — есть прекрасное латинское слово... Надеюсь, вам никогда не придётся видеть, как я вонзаю меч кому-то в рёбра». Это было известно. Но я считал, что возмездие должно соответствовать тяжести преступления. «Элиан был безрассуден и нелоялен. Молодые люди такие же. Молодые женщины могут быть такими же плохими — или даже хуже».
«О, я не жду, что кто-то за меня заступится!» — Альбия снова была готова расплакаться. Моё сердце разрывалось от боли за неё. «Вы оба мужчины. Он ваш друг, ваш родственник, ваш помощник. Вы будете верны ему...»
«Он тоже был твоим другом». Я боялся, что Авлусу взбредёт в голову безумная идея, что они могут остаться друзьями. Он был таким наивным. «Я бы сказал: цени своё прошлое, но живи дальше и забудь о нём. Сделай это ради себя».
Бедная Альбия была совершенно не готова двигаться дальше. Она отвернулась, но я слышал её плач всю оставшуюся дорогу до виллы.
IX
Тишина. Вилла отца на берегу моря, вероятно, никогда не дышала летней светской жизнью, потому что он редко бывал дома; в тот единственный раз, когда я был здесь раньше, я понял, что жизнь здесь была нечастой. Отсутствие владельца было типично для приморской виллы. Для безопасности он оставил немалый штат прислуги, хотя они жили в отдельном крыле от главного дома. Они были начеку, потому что он мог появиться в любой момент – всё зависело от того, какие корабли, прибывающие из Испании или с Востока, согласились бы тихо выгрузить произведения искусства в море, чтобы избавить его от уплаты пошлины.
Затем они с Горнией вышли на лодке в судоходные пути. Я не собирался повторять этот процесс. Кстати, я бы оставил лодку себе.
Я напомнил рабам, кто я, и объяснил ситуацию. Они выглядели подавленными из-за смерти моего отца, хотя и не чувствовали себя обязанными проливать настоящие слёзы. Примерно то же самое чувствовал и я, поэтому не жаловался.
Естественно, они решили, что Альбия — какая-то дурочка, которую я хотел соблазнить за спиной жены. Рабы всегда так думают. Именно такое поведение мужчины чаще всего видят от своих хозяев. Устав от вождения, я отреагировал вспыльчиво.
Я чувствовал себя старым. Когда-то, оказавшись под опекой очаровательной юной девушки, я бы поддался соблазну. Я всё ещё помнил те счастливые дни, но амбивалентность была пороком, который я утратил. Я был женат. Альбия была моей семьёй.
Разочарованные скандалом, рабы, которые, казалось, были достаточно добродушны, как только привыкли к ситуации, приготовили нам барбекю на пляже. Жареная рыба, только что выловленная в море и копчёная в оливковом масле, способна исцелить любую грусть. Альбия попыталась продолжить ссору. Но она слегка улыбнулась, когда я заметил, что ей нравится быть безрадостной. По крайней мере, она поела. Одиночество не повлияло на её аппетит.
На следующий день я осмотрел поместье. Оно оказалось ещё больше и роскошнее, чем я помнил, и полным сокровищ. Альбия ходила за мной по пятам, разинув рот, и бормотала: «Это твоё?»
«Это моё. Или только половина, если отпрыск Талии вылупится с мужскими гениталиями».
«Вы могли бы его кастрировать». Резкое новое настроение Альбии породило интригующие юридические вопросы.
На этой вилле, защищённой от солнца и штормов соснами, папа хранил свою любимую коллекцию – вещи, которые ему очень нравились. Мне они тоже нравились. Мне скоро предстояло вернуться сюда надолго; там было столько всего, что нужно было каталогизировать. Мне нужно было привезти Хелену, показать ей это великолепное место, изобилие антиквариата и мебели. Возможно, это станет нашим постоянным летним убежищем. Если она возненавидит это место, что я считал маловероятным, здесь было так много вещей на продажу, что мне придётся тщательно планировать время наших аукционов, чтобы не перегрузить рынок.
«Собираешься ли ты освободить верных рабов во имя твоего дорогого отца, Марк Дидий?» — обычный вопрос.
Как всегда, я ответил уклончивым вздохом. Я мог бы освободить часть от имени Па. Я бы сделал это, если бы мог. Я хотел сначала оценить их. То, что с ними будет, не будет иметь никакого отношения к тому, насколько хорошо каждый из них служил моему отцу при жизни; это зависело от того, какой налог на освобождение мне придётся заплатить, если я их освобожу, или от того, какую цену за них выручат на рынке рабов.
Любой, кто имел специальную подготовку или был красив, подвергался большей опасности оказаться в рабстве или быть проданным. Я уже мыслил как магнат. Если у них была высокая рыночная стоимость, я был менее склонен отпускать их на свободу.
Монументальные статуи для контракта на строительство амфитеатра были выстроены рядами в лесу. Вблизи они представляли собой сплошную мешанину: безымянные известные личности в триумфальных позах, с дубинками и в доспехах; у некоторых лица и драпировки были обветшали, словно они уже украшали общественные места. Я подумал, не украли ли их с постаментов; однако у некоторых постаменты сохранились.
Одна партия оказалась новой. Они были вырезаны по одной модели, но с разным оружием или шлемами. Я не удивился. Скульпторы-подсобники обычно делают простую фигурку в старомодной тоге, а затем предлагают вам заказать настоящую голову вашего дедушки по сниженной цене. Так почему бы не клонировать сановников для амфитеатра?
Я их пересчитал. Сто одиннадцать. Юпитер! Па монополизировал рынок.
Доверьтесь ему. Амфитеатр Флавиев был бы практически: статуи, предоставленные
Геминус. Неудивительно, что этот мерзавец Клувиус хотел, чтобы я отошёл в сторону и позволил ему вмешаться.