Некролог
Шрифт:
– Ты не во своей плоти, здесь ты - бессильный призрак.
– Валентина приблизилась к Варе.
– Саммаэль, ты в мире, который никогда тебе не завоевать! Сбежав из ада, ты воспротивился своей участи, но все, чего ты добился, так этого, что обрек невинную душу разделить погибель вместе с тобой.
Варя подняла голову и издала истошный вопль раненого животного, вспарила до самого потолка и прижалась спиной к стене, стала оползать по ней вниз, ступила ногами на пол и пошла навстречу санитарам. От каждого ее шага на полу оставались липкие черные следы, как от растаявшей жвачки. Санитары смотрели на нее как загипнотизированные и не могли шевельнуться. Один из них посмотрел ей в глаза, сделал шаг назад, как вдруг из стены выбрались тени и облепили его со всех сторон. Когда они исчезли, на полу лежал его хладный труп с черными, как деготь, губами. Второй санитар хотел бежать, но Варя в одно мгновение переместилась к нему, схватила рукой его за щеки
– Господь милостивый, не велел тебе показываться людям на глаза.
– Валентина подошла к ней ближе.
– Прими свою смерть достойно.
– Уйди с дороги, полоумная!
– Варя сказала это сотней голосов одновременно.
– Ты не ведаешь, что творишь!
Варина рука поднялась вверх, а вместе с ней Валентинины ноги оторвались от пола. Девушка, кое-как переставляя свои ноги, ковыляя ими, как паралитик, подошла к ней на расстояние одного шага. Она опустила руку, медсестра упала к ее ногам и посмотрела на нее снизу вверх.
– Когда же вы поймете, что вы лишь слуги Божьи?
– механическим голосом произнесла Варя.
– Если бы Господь хотел бы вам помочь, то Он уже был бы здесь, чтобы спасти эту девочку. Вы - рабы, а зачастую так случалось, что убийство раба сходило благородному господину с рук за определенную, заранее оговоренную плату.
– Как смеешь ты стоять здесь передо мной и рассуждать о воле Всевышнего?
– Валентина охрипла.
– Ты повержен нашим Господом Богом в Геенну огненную, на тебе навеки лежит печать изгнанника. Убирайся обратно в ад!
Варя вновь подняла руку, и Валентина влетела спиною в стену.
– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, крестом поразивший древнего змия и узами мрака в тартаре связавший, огради меня от козней его.
– Тебе следует не Ему молиться, а мне! Ведь твоя участь в руках моих, и молить тебе стоит не о спасение, а о быстрой смерти.
– Варя выхватила у нее связку ключей и одним движением руки сломала Валентине шею.
После Варино тело само по себе заковыляло к двери, выходя из коридора на лестницу, она шла уже более уверенно, своей привычной походкой. Сущность, находившаяся в ней, быстро адаптировалась, научилась управлять ее телом и быстро передвигаться. Варя перешла на бег, оставляя за собой дорожку следов из черной жижи. Никто не стал препятствовать ее выходу из больницы, видимо, Валентина подгадала нужный момент и оставалась в клинике почти одна - охрана Варе не встретилась.
Оказавшись на улице, Варя стала двигаться еще быстрее, прыжками, планировала в воздухе от одной садовой ограды к другой, между крышами беседок и деревьями. Она выбралась с территории больницы и побежала по дороге в сторону леса. Девушка могла отчетливо воспринимать происходящее, но не могла контролировать ни единый мускул своего тела. Она вышла к небольшому садовому товариществу и ручью, над которым тянулся деревянный настил. Ручей в этом месте полностью порос осокой и водорослями, но даже в лунном свете было видно, что вода в нем проточная, чистая. Варино тело упало на колени, которые подогнулись сами собой. Ее рука опустилась вниз и сорвала осоку, при этом слегка порезав мизинец на левой руке. На мостик упала маленькая капля почти прозрачной крови, и Варя смотрела на то, как она впитывается мелкими песчинками и сухими листьями.
Варя легла на грудь и заглянула под мост: ее глаза светились белым светом, на лице проступили вены, из носа стекала густая, черная кровь. В своем собственном сиянии она в воде видела свое отражение, ее взгляд был безразличным и холодным.
– Ты говорила, что пойдешь со мной до конца, - произнесла она леденящим душу голосом.
– Теперь у тебя уже нет дороги назад.
Варино тело перевесилось с мостка и упало в воду, она пыталась поднять голову, но не могла - ее собственная правая рука удерживала ее под водой, не давая вздохнуть, а шея была словно каменная - не разгибалась. Вторая рука беспомощно хваталась за тину, ее ноги взяли в иле, Варя чувствовала, как сосуды в ее легких рвутся под напором холодной воды. Она закричала, но вместо крика раздалось только хлюпанье пузырьков воздуха над поверхностью воды. Она оставила надежды на последний вздох, и закрыла глаза, склонив голову.
ГЛАВА 19. ЗЕМЛИ TABULA RASA
Варя вскинула голову и сделала глубокий вздох, ее волосы подлетели вверх и тяжелыми прядями упали ей на плечи.
Варя попятилась от Него назад и собиралась броситься наутек, но Он остановил ее, положив два пальца ей на плечо и надавив на него. Демон заставил ее встать перед Ним на колени, как провинившуюся школьницу. После Он аккуратно провел пальцами по ее подбородку и заставил ее смотреть себе прямо в глаза:
– Я не собираюсь отвечать ни на какие твои вопросы. Мы не станем обсуждать мое решение и мои поступки. Для меня не имеет значения твое личное мнение обо мне.
– Он соблазнительно улыбнулся.
– Это ясно?
– Я ненавижу Тебя! Ненавижу за все, что Ты со мною сделал!
– Варя кричала, глядя Ему в глаза.
– Зачем Ты показал мне все это? Реальность теперь для меня пуста! Она мне противна! И я не хочу быть с Тобой и тем более с ними!
– Шайн, ты невыносима. Тебя просто невозможно любить, - словно в шутку сказал Демон.
– Я могу сказать тебе одно, и ты должна будешь помнить это на протяжении всего нашего пути, по крайне мере до тех пор, пока мы вновь не расстанемся - не хочу, чтобы ты меня утомляла. В жизни есть много прекрасных моментов радости и триумфа. Многие испытывают гордость за самих себя, считая, что они совершили невозможное. В жизни столько места для подвига! Можно приготовить самый вкусный бифштекс, открыть свой ресторан и подавать мясные блюда. Каждый день множество людей будет стремиться отведать твой фирменный десерт - результат твоих трудов налицо. Можно опуститься на дно океана или подняться на вершину Эвереста, и плевать, что другие уже делали это - место для личного рекорда! Можно вынести ребенка из огня, или же убить врага на войне, так и не услышав заветное: «Спасибо». Но при этом умереть с мыслью о том, что ты невероятно крут, раз прошел свою долину смертной тени и не убоялся зла.
– Демон улыбнулся Варе и продолжил: - Но ты! Ты была слишком ленива, чтобы найти то, что станет твоим рекордом! А когда я открыл тебе всю эту картину мира, ты стала слишком тщеславна! Я не осуждаю тебя, ни в коей мере, уж поверь. Но теперь одноногий мужчина, победивший в эстафете по легкой атлетике, для тебя никто. Тебя не удивит хирург, простоявший над операционным столом целые сутки. Ведь тебе не показалось так уж радостно быть избранной для служения Дьяволу, ты открыла в себе высшее предназначение - решила стать жертвой! Что может быть тщеславнее? И что может быть противоестественней, чем продолжать служить Господу Богу?
– Прости, мне самой от себя бывает тошно.
– Варя опустила взгляд.
– Ты продолжай говорить, доведи меня до истерики - я хочу зарыдать! Я хочу смыть все это, почувствовать то самое заветное чувство раскаяния.
– Малыш, ты просишь рыцаря Тьмы исповедать тебя?
– Он поднял ее с колен и поставил перед собой. Ему казалось, что в Его руках мертвая птица.
– Но ты же хочешь покаяться не перед Богом, ты просто хочешь пожалеть саму себя, успокоить и сказать себе, что отныне все хорошо, ведь ты попросила прощения. Ты боишься того, что станет с тобой, когда ты предстанешь перед Его любящим взором. И знаешь, что самое страшное, чего я вынести не смог? Я не смог вынести Его прощения! Он скажет тебе успокоиться, скажет, что больше не надо плакать. Он скажет тебе, что давным-давно тебе все уже прощено. И как бы ты ни умывала себя всю жизнь стерильными слезами, ты все равно будешь выглядеть грязной предательницей и шлюхой, но не в Его глазах. Нет! В своих! Бог тебя простит, и это и будет твоим страшным судом. И знаешь, как поступил я? Я сказал себе, что уважаю Его и потому не могу принять Его милость. На самом же деле даже я сам понимал, что слишком горд, и не шло никакой речи об уважении к Нему - кара была моей заслугой, которую я гордо взвалил на свои плечи, показав Ему, что могу ее понести, не приняв Его подачку. Сам решил, что не искупил свои грехи, и только приняв муки ада, я однажды смогу предстать перед Ним столь же чистым, как Он сам - отмоленным, очищенным вечным огнем. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что эта было вовсе не одолжение с Его стороны. И сейчас меня блевать тянет от мысли о том, что Он по-прежнему любит меня. И каждый день я думал о Нем и пытался бежать от этих мыслей как можно дальше, в глубины ада. Но я все еще слышу, как Он молится обо мне!