Некролог
Шрифт:
– Все, что вы говорите! Все, что я за последнее время слышала, похоже на шум неисправного приемника, который вы забыли выключить внутри моей головы, когда покидали ее.
– Кого ты подразумеваешь, когда говоришь «вы»?
– Всех-всех до единого! Всех, кто населяет эти проклятые миры и путает меня еще больше. Я буду слушать только Его, а в Его отсутствие - тишину, которую Он за собой оставил.
– Только не заблудись, следуя за Ним по пятам!
– Я не знаю, куда иду, а значит, не могу заблудиться.
– Тогда не наткнись случайно на что-нибудь чудовищное.
– Если бы на моем месте
– Главное, помни, что место, в котором ты как стремишься оказаться, не для живых.
– Ничего страшного, я отлично умею притворяться мертвой, - съехидничала Варя.
– Один раз ты так хорошо притворилась, что мне чуть не пришлось тебя забрать с собой. Этот город - Чистилище, и все, что ты слышала о нем - чистая правда.
– Я слышала о нем противоречивые вещи.
– Там обитают души, не обретшие покоя, многие из них даже не осознают, что они мертвы. Они вечно гонимы ночными кошмарами, от которых пытаются спрятаться в своих воспоминаниях, а они, как призраки, наступают на город со стороны болот. Там солнце движется только к закату, плоды падают с деревьев и просто сгнивают, не давая новых ростков. Дни тянутся неделями, измучивая страждущих жаждой и голодом. В ночи никто не сыщет покоя, а потому все бодрствуют, доводя себя до изнеможения. Выхода оттуда нет, а точнее он есть - прямиком в ад! А оттуда, как тебе известно, пытаются бежать даже самые его грозные владыки. И тебе хочется скитаться среди них, как это делают люди, находящиеся в коме, под действием наркотиков и снотворного?
– А чем моя нынешняя реальность отличается от этого места?
– Варя рассмеялась.
– Полагаю, что тебе больше нечего мне сказать.
– Надеюсь, мы не встретимся с тобой вновь.
Варя вернулась в лечебный корпус, на пороге ее ждала медсестра Валентина, которая в день госпитализации проводила ее в палату. Она всегда выглядела чем-то недовольной, раздраженной, и в этот раз, обращаясь к Варе, она не скрывала свою неприязнь к ней:
– К тебе пришел посетитель, ожидает тебя в общем зале. Как только закончите, найди меня, нам нужно подняться к главврачу и кое-что обсудить.
– Она встала к ней ближе.
– Смекаешь, о чем я?
Пациентка кивнула головой и направилась в зал, по дороге она думала о том, что медсестра ведет себя подозрительно: постоянно следит за ней, пытается сделать так, чтобы ей назначили сильнодействующие препараты, расспрашивает о ней других пациентов. Большую часть времени Валентина старалась не выдавать свой интерес к Вариной персоне, но стоило пациентке огрызнуться в ответ на ее глупые расспросы, как в глазах медсестры вспыхивал дикий огонь, ее охватывала ярость, щеки становились аж пунцовыми, и ее грудь начала ходить ходуном. Жар охватывал ее только на одно мгновение, ей быстро удавалось взять себя в руки, но даже этого мгновения Варе было более чем достаточно, чтобы испугаться ее и невзлюбить. Варя знала, что во время ночных обходов Валентина, проходя мимо ее палаты, на какое-то время задерживалась возле ее двери, ровно до тех пор, пока в ее дрожащих руках не звякнет поднос со шприцами. Медсестра впадала в транс, пытаясь разобрать звуки, доносящиеся из ее палаты, а потом, словно хлопок рук гипнотизера, ее
Валентина не имеет диктаторских замашек, не стремится подчинить себе волю пациентов и младших медсестер, скорее она желает оставаться в тени. Находясь там, она анализирует все происходящее, вспоминает рассказы пациентов, слухи, которые распускают ее коллеги, - она знает все и обо всех, но держит это при себе. Бесспорно, все считали ее странной - белой вороной. Она не дурна собой, но и не хороша, одевалась со вкусом, но очень просто. Можно было сказать, что она из тех женщин, которые, помыв голову, считают, что этого достаточно для того, чтобы считаться привлекательной и ухоженной. Но серой была не только ее одежда, что-то серое было у нее внутри, померкшее и неспособное жить. По ночам она бродила по коридорам и заглядывала в палаты, как крыса, настораживаясь от каждого постороннего шороха.
Варя думала о ней исключительно с пренебрежением, хотя сама предпочла бы и вообще о ней не думать. Выйдя в зал, она сразу же увидела Владислава Сатарова. Он стоял, облокотившись на стену и уткнувшись носом в свой телефон. Девушка подошла к нему и заговорила:
– Привет, какими судьбами?
– Привет, Варенька, - он улыбнулся ей.
– Думаю, ты и сама знаешь, что меня сюда привело.
– Можешь называть меня Шайн, ведь такое у меня кодовое имя?
– Другое имя тебе попросту бы не подошло. Я сам лично его выбирал для тебя. Выйдем на улицу?
Это был прекрасный солнечный день, и потому Варя не возражала против того, чтобы хоть до самого вечера не возвращаться в больничные стены. Владислав шел чуть позади нее и любовался ее попой, видимо, его тоже ничто не беспокоило. Они сели в беседку напротив друг друга, Сатаров заговорил первым:
– Ты видела ее труп? Чудовищная смерть.
– Нет, не видела. Как она умерла?
– Она покончила с собой, воткнув себе в шею вилку.
– Вот так дела! Она убила себя вилкой? Не верится, в ее руках должен был быть нож.
– Откуда ему тут взяться? Она же психованная маньячка, никто не пойдет на то, чтобы дать ей в руки нож, даже пластмассовый.
– Верно, но мне кажется, она не сама это сделала. Где ее нашли?
– В столовой, у рукомойников.
– Все равно! Не верю, что она сама решилась пойти на это. Ее кто-то подтолкнул или заставил.
– Все может быть, у тебя есть конкретные подозреваемые? За исключением Демона, о Его происках я уже наслышан.
– Ты - мой первый подозреваемый.
– Да, с чего же?
– Я слышала твой разговор с Ниной.
– Если бы ты хорошо слушала, то поняла бы, что я лишь назвал ее кандидатуру на роль Девы Света.
– Ты не просто ее назвал! Ты убедил Нину в том, что избранная - это она.
– Ведь так лучше для нас двоих! Пока все гонялись за Аней, я выиграл время, чтобы организовать твой переезд в более безопасное место. Плюс мне удалось разузнать, какую роль во всем этом играет Сигма. Самое главное, что мне удалось, так это отвести от тебя все подозрения - снять с крючка.