Неизбежное
Шрифт:
Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
Нет, я благодарен отцу за то, что он прикрыл мою задницу в университете. Как и благодарен за его терпение. И мне не доставляет удовольствие доставлять кому-то проблемы. Я стараюсь не влезать ни в какое дерьмо, стараюсь держаться подальше от неприятностей. И у меня получается. Почти.
— Я не такой уж и мудак, мам. Серьёзно… — с усмешкой произнёс я и опустился на корточки, проводя ладонью по камню. — Меня иногда заносит, да… но я же твой сын. Я не могу быть мудаком при таком воспитании.
Не знаю даже… этими словами я пытался её успокоить или
— А, я, кстати, не с пустыми руками. — Добавил я, расстегивая куртку. И, достав из внутреннего кармана винтажную брошь, выхваченную на одном из блошиных рынков в Берлине, продемонстрировал маме находку. — Вот. Она почти такая же, как та, которую ты потеряла.
Это была брошь в виде букета лаванды. С небольшими потёртостями и царапинами, но она была так похожа на ту, что украшала мамин пиджак когда-то. Помню как она расстроилась, поняв, что брошь бесследно исчезла. Она говорила, что такой больше нигде нет. Она была ей дорога, хотя я понятия не имею, откуда она у неё взялась.
На выходных я с друзьями отправился из Дрездена в Берлин. Просто погулять. Развлечься. Мы забрели на блошиный рынок. Глазели на раритет и откровенное дешёвое старьё. А потом мне на глаза попалась она — брошь. И меня словно оглушили на минуту. Я просто не мог её не купить.
— Я прикопаю её. Ты не против? Не хочу, чтобы у тебя её стащили. Мало ли? Тут всякий сброд таскается…
Я раскопал небольшую ямку в белоснежном декоративном щебне и аккуратно засунул туда брошь. Присыпал её и разровнял поверхность. Почувствовал удовлетворение от того, что, наконец, доставил ей этот подарок. Хоть и не в руки, хоть и не увидев светящиеся живые глаза, но всё же. Внутри наступила тишина. Приятная и умиротворяющая.
Накинув на голову капюшон тёплой толстовки, я поднял повыше воротник лёгкой куртки. Слишком холодно. Слишком резкие перепады температуры. Погода резвилась и шутила над нами то отогревая по-настоящему тёплым солнцем, то бросая в прорубь, от которой заходились зубы.
Положив рядом с пионами несколько шоколадных конфет, я провёл ладонью по изображению на плите. Сколько времени прошло? Шесть лет? Этого достаточно, чтобы боль утихла? Раньше я думал, что и года достаточно. Но я ошибся. Кажется, это будет со мной всегда. Возможно, потому что когда она умирала — я был рядом. Я видел её последний взгляд, видел последнюю слабую и изнеможённую улыбку. И чувствовал как её пальцы больше не сжимают мои.
Было пиздец как больно. И страшно. Страх — это когда пошевелиться не можешь. Не можешь сделать ни единого шага. Оцепенение. Ты можешь только смотреть. Бесконечно долго. И этот писк в ушах… словно звук работающего телевизора с выключенной антенной.
Поверхностный выдох превратил воздух с моих губ в блёклый светлый пар. Хотелось достать сигарету и закурить, но что-то меня останавливало.
Усмехнувшись, я тряхнул плечами и сел на скамейку возле могилы. Вытянув вперёд ноги, закрыл глаза и глубоко вдохнул, чувствуя как мои лёгкие заполняются, растягиваются и снова стягиваются от прохлады, попавшей в них. И образ матери, возникший перед глазами, вдруг начал растворяться. Медленно растекаться в стороны, размазывая черты лица, и на смену ему формировался
Светлые глаза то ли голубого, то ли зелёного цвета; в зависимости от погоды. Они смотрели на меня с интересом, с подозрением. Слегка вздёрнутый нос. Губы, полные и очень мягкие. Сочные. Со вкусом лимонада. И копна необузданных светлых и кудрявых волос, в обрамлении которых её лицо смотрится особенно прелестно.
Я заставил себя поднять веки. Прогнать непрошеный образ, возникший так некстати. Её слишком много в моей голове. Так много, что я уже не делаю практически ничего, при этом не думая о ней.
Я так и не понял, почему она ушла так "громко". Молча, но красноречиво не притронувшись к завтраку, бросив на пол ручку и оставив валяться футболку серой кучкой на развороченной постели. Ушла, не воспользовавшись ключами, висевшими перед её носом в прихожей, и оставив мою берлогу незапертой.
Эта такая благодарность?..
Хотя, я делал это не ради благодарности. Мне вообще плевать, отблагодарит она меня или нет. Я делал это, потому что хотел. Потому что точно знал, что должен это сделать, и никак иначе. Я всё равно не мог заснуть. После того, что произошло на кухне, я места себе не находил. Руслана скрылась за дверью ванной комнаты, а я пошёл курить. Просто, чтобы не последовать за ней. Но, вернувшись с балкона, я обнаружил, что она уже обмылась и легла в постель. А на мой вопрос, могу ли я лечь рядом, ответила, что ей нужно побыть одной.
И я не стал возражать.
Но заснуть так и не смог.
В пять утра завёл свою ласточку и поехал в чёртов лес на поиски чёртовых ключей. Надо ей несколько дубликатов сделать и повесить на шею. Как в детстве.
И я нашёл их. С трудом, но нашёл. Если бы не яркий неоновый брелок, то, скорее всего, я прошёл бы мимо.
Вернувшись, я положил найденную связку ключей на самое видное место: прямо на стол. Я заглянул в спальню, тихо открыл окно на проветривание и, оставив небольшое напоминание о себе на её гипсе, отправился в пекарню за свежей выпечкой.
Меня не было минут двадцать.
И этих двадцати минут хватило на то, чтобы она слиняла. Так тихо, и так громко.
Глава 20
— Я выгляжу просто нелепо! — С моих губ сорвался разочарованный вздох.
Честно говоря, я вообще не хотела никуда идти. Моя бы воля — я осталась бы дома за просмотром сериала и поеданием чипсов.
Я несомненно была рада тому, что Артём получил новую желаемую должность помощника нотариуса, но почему-то именно сегодня у меня было стойкое и неизменное желание никуда не ходить.
— Глупости, — отмахнулась Ника, протягивая мне мою сумочку. — Ты красивая и знаешь об этом. Не накручивай себя.
— Чтобы я не надела, я буду выглядеть нелепо. Пока на мне это, — я выставила вперёд руку, замотанную уже не такими свежими бинтами, но всё ещё белыми, — любое платье будет смотреться на мне мешком…
— У тебя ещё есть время переодеться. — Вероника взглянула на часы. — Брюки, джинсы? Но я уверяю, что ты и в платье смотришь классно, Русь. Когда я тебя обманывала? Тем более на тебе будет пиджак. Просто накинь его на плечи.