Не скрыть

BornToRuin

Черноволосая ведьма ещё мгновение поглазела на упоённое личико младшей, гадливо скривила губы и совершенно не мешкая разлетелась роем больших мух по всему залу. Противное жужжание вызвало неприятную дрожь, пробежавшую по всей ровной мужской спине, а одно из насекомых с большой скоростью влетело ему в око. Колющая боль в глазном яблоке, словно игла вонзилась в белую склеру и начали проникать сквозь тонкие нити нервов, заставила прижать к нему ладонь и сильно стиснуть зубы. Парень потёр пострадавший глаз, пытаясь, надо думать, вытащить это мерзкое инородное тело из покрасневшего белка, хоть и очевидно,

что размеры не позволили бы мясной мухе застрять в слизистой, но ужасный дискомфорт создавал обратное ощущение, а острая режущая боль, не давала раскрыть широко веко.

— Иди сюда, Стефан, — рыжеволосая девушка совершенно не обратила внимание на поведение своей сестры, и уж тем более на попытку брюнета избавиться от болезненного чувства в органе зрения; она лишь похлопала ладошкой по левому от неё местечку на диване, — Побудь со мной.

Он всё так же робко и вяло подошёл к седалищу, нехотя сел на то самое место, на которое указала ведьма, и несколько раз проморгался, дабы устранить продолжительный дискомфорт в глазу. Дана мигом же прижалась к парню и положила свою руку на его ногу; она слегка закусила губу, а в жёлтых глазах её блеснули задорные искры. Стефан очень хорошо выучил этот плотоядный взгляд и прекрасно понимал, что задумала бестия в этот раз, но идти на поводу в месте, по которому часто кто-то проходил — не хотелось от слова совсем. Он, подобно скромной чистой монахине, сдвинул колени вместе и немного отодвинулся.

— Ты что, боишься? — звонко засмеялась Даниэла, поглаживая мужское бедро, пальцами медленно двигаясь к внутренней части. — Мамы нет, а сёстры нас не побеспокоят… — её лицо приближалась к щеке парня, и он знал, что если сейчас не остановить охваченную желанием ведьму, то позже будет совсем поздно.

— К-куда ушла Госпожа? — опасливо спросил молодой человек, слегка наклоняя голову в сторону.

Разговор о матери, как он посчитал, мог охладить пыл неукротимой бестии и подарить ему немного времени. В конце концов, Дана очень сильно любила поговорить, в отличии от своих сестёр, и определённо не оставит вопрос без ответа, увлекшись, если очень повезёт, его подробностями.

— Матерь Миранда созвала совет лордов, — воодушевлённо начала она, остановив свои напористые притязания, — Кажется, происходит что-то нехорошее. Она вызывает к себе маму и остальных владык только по особым случаям. О! Наверное, это связано с беспорядком в деревне. Фи, глупые людишки. — Даниэла, не смотря на презрительную интонацию, мило поморщила носик и продолжила водить ладонью очень близко с вожделенным местом, подразнивая тем, что далеко не заходила и не прикасалась. Однако, дразнила кого? Стефана, что пытался предотвратить близость или себя? — И почему все всегда чем-то недовольны? К ним снизошла благодать, ибо они находятся под покровительством мамы, Матери Миранды и других. Что мы такого делаем, раз они возмущаться начинают?!

Молодой человек нахмурил брови и заметно напрягся. Вряд ли Даниэле было известно о том, что твориться в их замке, чего уж говорить о происходящем за его пределами, но неужели “жертвоприношение” невинных дев ни о чём ей не говорило? Хотя…что оно может сказать созданию, чья пища кровь и сырое мясо, а сочувствием и моральными ценностями оно и вовсе

обледенено? Стеф захотел ей ответить, но движущаяся в их сторону жужжащая чёрная тучка насекомых нарушила беседу.

— Уже вернулась? — посмотрев на мушиное скопление, обратилась к ней Дана.

— Да, — подтвердила брюнетка, насекомыми образовываясь в одно целое, — И я кое-что принесла.

Кассандра в левой руке за горлышко с золотым орнаментом держала уже знакомую большую бутылку вина, а в правой придерживала три стеклянных алых бокала с серебряным художественным литьём на ножках. Её самодовольное выражение лица так и кричало о том, что она задумала шалость и половину уже сумела воплотить.

— Где ты это взяла? — удивилась рыжеволосая.

— Мама оставила эту недопитую бутылку в оперной, а я решила, как любящая дочь, позаботиться о содержимом и не дать ему пропасть.

Касс расставила бокалы по чайному столику, не обделяя каждого присутствующего, и спешно начала заливать их багряным вкусно пахнущим нектаром.

— Ты превзошла саму себя, сестрица! — веселье в голосе Даниэлы было неописуемым, а во взгляде мелькало восхищение.

— Неправда, — поставив большую красную бутыль подальше, возразила брюнетка, — Я ещё могу удивить. — она многозначительно поиграла бровями и ухмыльнулась.

Рыжая ведьма на ответ сестры лишь захихикала и потянулась к своему бокалу.

— За что пьём? — спросила она, не преставая задорно посмеиваться.

— За благосклонную погоду, — ответила ей сестра, преподнося край алого стекла к синим губам, — И хорошую охоту.

— Заладила ты с этой погодой. Каждый год одно и то же, — буркнула Дана, плавно вращая бокал, тем самым взбалтывая напиток, — Из раза в раз ты выводишь маму с этими зимними вылазками, а потом злишься, будто забывая, что решение её неизменно. Давайте лучше выпьем за…

— Что отмечаете? — заинтересованный голос раздался с лестницы верхнего этажа, перебив начатый тост.

Блондинка грациозно, едва касаясь поручень, спускалась вниз к сёстрам, скинув по пути тёмный капюшон; она загадочно ухмылялась и всем видом демонстрировала своё чудесное настроение.

— Глядите, кто к нам пожаловал…

— Рада меня видеть, Кассандра?

— О, ещё бы!

Все ведьмы залились дружным хохотом. И только Стефан чувствовал себя немного не в своей тарелке: ему было тяжеловато выносить копанию двух сестрах, а теперь их вновь три. И хоть общество Бэлы ему очень даже приятно, предпочтительнее всё же было будь они наедине, когда притворство и натянутая чванливость растворялись в пучине искренних, но друг другу непонятных чувств. Однако, к сожалению, в Главном Зале они совершенно не одни и рядом с молодым человеком устроилась запальчивая Даниэла.

— Присоединяйся, сестрица. — предложила ей средняя, взяв бокал, принадлежащий, по идеи, Стефану.

— Что пьём?

Беловолосая девушка аккуратно протиснулась между Кассандрой и села подле парня, справой от него стороны. Окинув стоящую на чайном столике большую красную бутылку, она изумлённо вздохнула и испуганно округлила глаза.

— Вы в своём уме?! — не успела ведьма присесть, как резво вскочила. — Нельзя трогать мамино вино без её ведома! Представляете, что нам за это будет?!