Не скрыть

BornToRuin

— Где эта чёртова статуя? — сердито выругался брюнет, вертя головой из стороны в сторону, наверное, в надежде что скульптура возьмёт и просто непросто появится. — Я не понимаю! Герцог же сказал, что ещё одна маска будет тут.

— В-в-вы-ы уверены, что он имел ввиду именно оружейную? — Илинка медленно, неуверенно перешла порог и тихонечко прикрыла за собой дверь, дабы никто не обратил внимание на то, что в помещении кто-то есть.

— Он прямым текстом указал на неё. В замке есть ещё какие оружейные?

Шатенка призадумаюсь, глупо вытянув губы в трубочку и устремив взгляд куда-то в потолок.

— Не-а, —

ответила она наконец, замотав головушкой, — Может, маска здесь, просто спрятана? Не будет же Герцог обманывать? Так ведь?

Он не ответил. Стоял и словно прислушивался в гробовую тишину мрачного помещения, полностью принадлежащего самой опасной сестре.

— Стефан?

— Нужно уходить. — молодой человек резко занервничал и быстро подошёл к шатенке, схватив её под руку.

— Стефан, что…что происходит? — и без того вечно пугающуюся всего и всех служанку напрягло порывистое метание парня.

Брюнет продолжал игнорировать растерянную горничную, таща за собой к выходу, стараясь вызволить из этой опасной западни, в которую впутал её самолично. Но проход, каким-то странным образом, завалило, свалившемся стеллажом и его содержимым. Дымка пыли тут же попала в ноздри и устремилась к лёгким, от чего вызвала неприятно першение в горле, заставив громко прокашляться, а глаза застелила грязной, серой пеленой, ослепляя колющимися песчинками. На всю оружейную раздался пронзительный девичий смех, отдавшийся дрожью по всему мужскому телу. Знакомое мушиное жужжание со всех сторон окружало, давая понять, что им не выбраться.

— Так-так-так, — издевательский голос послышался из тучки, скопившихся больших насекомых, — Что у нас здесь?

Режущая, словно нож, улыбка проявилась из образа, собирающегося воедино мушками.

— Голубки соизволили уединиться? — ведьма с насмешкой произносила каждое слово, получая видимое удовольствие от их испуганный и удивлённых лиц. — А знают ли пташки, в чью клетку угадили? — она, воссоединившись в женскую фигуру, подобно иллюзионисту, вышла из пыльного марева, безудержно смеясь и красуясь.

Кассандра, довольная поимкой двух беспомощных птенчиков, грациозно подошла к Стефану и грубо схватила его за воротник, приближая лицо парня к своему, чуть ли не вплотную. Её безумный янтарный взгляд встретился с голубыми обескураженными очами.

— Ты зашёл слишком далеко, мальчик, — сказала шёпотом черноволосая, не отрываясь от молодого человека, — И, поверь мне, ни Даниэла, и, уж тем более ни Бэла, тебе ничем помочь не смогут. — Касс грубо отшвырнула от себя Стефа и принялась неторопливо ходить по комнате, наматывая круги. — Я давно слежу за твоими передвижениями по нашему дому; за каждым твоим шагом, вздохом и чихом. Никому не нравится, когда кто-то чужой шныряет по коридорам, комнатам, подземельям его жилища.

С каждым новым словом Кассандры, на лбу брюнета проскальзывали капельки пота, а само лицо мгновенно окрасилось в красный и щёки запылали жаром. Её тон звучал уверенно, она точно знала о чём говорит. Это и заставляло волноваться.

— Ты позволяешь себе чересчур много. И ты должен был умереть! — раздражённо выкрикнула колдунья, обходя парня со спины. — Трижды! Но вот — везучий же сукин сын. Умудряешься избежать гибели всякими способами. Да даже сейчас. Мне не позволено казнить тебя. Но это ненадолго. То, какую игру ты затеял — не останется

без внимания. — брюнетка обращалась исключительно к Стефану, совсем позабыв о присутствии юной служанки, чьё сердце стучало так стремительно, что казалось, будто могло вырваться из груди.

Сам же молодой человек страшился не меньше: его губы были напряжены, пульс учащался, а глаза широко раскрылись. Кажется, Кассандра раскрыла его карты, уличив в жульничестве и теперь будет ожидаться слишком суровое наказание. Неужели ей известно о похищенных масках?

— Как же расстроится малышка Даниэла, если узнает о том, что ты вытворяешь. — вампирша изобразила сочувственный тон. — Она сразу же раскроит твоё симпатичное личико, не оставив на нём ничего живого! — и за театральной жалостью последовал злорадный смех.

Стефан продолжал стоять, как вкопанный, наблюдая за плавными движениями ведьмы, что ходила туда-сюда, вынуждая кружиться их головы. Он не спускал с неё глаз, ибо знал[DM1], что хитрая бестия могла напасть в любую минуту, ей чертовски нравилось заставлять кого-то врасплох.

— И Дана, в отличии от…БЭЛЫ, — она едко выплюнула имя старшей сестры, словно само только упоминание о ней забавило, — Закончит начатое.

Молодой человек ещё шире раскрыл глаза и, не в силах подобрать слова, молча глядел на ведьму. Откуда ей известно о том, что Бэла пыталась убить его? И каков шанс того, что Касс знает о приятном продолжении?

— Не удивляйся, глупыш. Кто, как ты думаешь, сообщил ей о твоём нахождении в винной комнате? О, как же она желала убить тебя! А ведь ты спас ей жизни, вытащив из той злополучной столовой, когда разбилось окно. До чего поэтично, аж тошно. М! И это даже не единичная попытка избавиться от тебя её руками. Забавно было наблюдать, как ты загнанным зайчонком метался по замку, в попытках спасти свою жалкую шкурку. — черноволосая вампирша дробно посмеялась и коснулась его пореза на шее. — О-о, а это третья неудачная попытка, да? Интересно, чем же вы занимались так долго, если ты посмел явиться обратно живым? М? Ха!

— Ч-что? — оторопелый брюнет совсем не понимал, к чему вела Кассандра. Говорила ли она об украденных ангельских ликах или о плотских развлечениях с обеими сёстрами?

— Не строй дурочка. Я знаю, что было у вас. И знаю, что она чувствует. Она такая необузданная, когда жаждет крови! — вновь этот истеричный смех, что начал пугать. — Я была уверена, что она убьёт тебя, что не сдержится, когда начнёт присасываться к твоему горлу и этим самым нарушит запрет матери. Вот была бы потеха. Но нет же! Её что-то остановило. Затем опять. И ещё раз. — голос брюнетки звучал, как у сумасшедшей; с безумными смешками и эмоциональными возгласами. Она постоянно обрывала одну мысль, дабы поскорее начать новую, вынуждая Стефа самостоятельно додумывать суть. — Когда она сказала мне, что не знает, что делать, ибо, видишь ли, её переполняет ненависть, я сдала тебя и эту мышку, — Касс наконец вспомнила о присутствии Илинки, указав на неё пальцем, — О, Бэла сильно разозлилась, я даже никогда ещё не была так уверена в ней, как в тот момент. И сомнения, что на сей раз моя старшая сестрица вырвет твоё сердце, отпали…но до тех пор, пока сегодня утром я не увидела тебя идущего, с этой мерзкой улыбочкой, по коридору. У неё было три шанса! ТРИ! Не верю, что это всё из-за страха перед мамой!