Не бойся
Шрифт:
— Боже мой! Ксюша! — Он опустился на кровать рядом с девушкой и обнял ее за плечи. — Я же люблю тебя! — Он смутился, но потом решительно добавил: — Давай завтра подадим заявление в ЗАГС и распишемся.
У обоих учащенно забились сердца.
— Подадим через месяц, — сказала Ксюша. — Не хочу тебя обманывать и честно признаюсь: меня просили подождать месяц, если ты сделаешь предложение.
Для Александра это было полной неожиданностью.
— Кто?
— Ты действительно хочешь знать?
— Меня просто распирает от любопытства.
— Меня
— Вокруг вашей семьи витает тайна, одни загадки, на которые пока нет ответов. Что касается нашей схожести, то она меня вчера поразила, — признался Вершков. — Это несмотря на то, что я уже видел Любину фотографию. Но уж очень странной показалась мне твоя тетя. Ее поведение не укладывается в рамки здравого смысла.
— Ее можно понять, — заступилась за тетку племянница. — Ты хоть фотографию ее видел, а для нее эта встреча, как снег на голову. Я представляю, что испытывает человек, увидевший свое отражение без зеркала.
— Выходит, что до встречи со мной она обо мне ничего не слышала?
— Что тут удивительного? — пожала плечами собеседница. — Нам интересно было посмотреть сцену вашей встречи, вот мы и не предупредили ее. Извини, если тебе это не понравилось. — И Ксюша обиженно поджала губы.
— Дело в другом. Она, когда мы с ней танцевали, сыпала такими подробностями из моей биографии, о которых я рассказывал только тебе. Ты точно ей ничего не говорила?
— Какой смысл скрывать это от тебя? — Ксюша и сама была удивлена не меньше Вершкова.
— Но она сослалась именно на тебя. Хотя не исключено, что ей рассказал кто-нибудь из твоих родителей, — размышлял вслух Александр. — Только какой ей был смысл врать мне?
— Но я и с родителями не делилась подробностями твоей биографии, — подлила масла в огонь Ксения.
— Тогда получается, что Казакова знала про меня еще до встречи из неведомых нам источников?
— Получается так, — согласилась Ксюша. — Она обещала мне, что через месяц мы все узнаем.
— Чем не сюжет для романа, — ухмыльнулся Вершков. — Все так запутано.
— Предлагаю потерпеть месяц. Проживем как брат и сестра.
— Потерпим. Лишь бы на самом деле не оказаться близкими родственниками, хоть это уже из области фантастики, — пошутил Александр. — Ладно. Пойду поищу раскладушку, а когда вернусь, передвину твою кровать в угол и повешу штору. — И он вышел из комнаты.
Глава четвертая
Любовь Леонидовна Казакова, заранее созвонившись, встретилась с Герасимовым в парке. Сутулый, сидя на скамейке, читал записку от Атамана. Но вот он расправил сутулые плечи и подтянул к себе ноги, что означало, что с посланием он ознакомился.
— Что просил передать Алексей мне на словах? — спросил он.
— Для осуществления одного плана мне нужен надежный водитель, — ответила Люба. — Брат заверил, что ты мне подыщешь такого человека
— Опасное дельце, — произнес Павел после некоторого раздумья. — Но толковое и прибыльное.
— Ты мне поможешь? — В ее ожидающем взгляде скользило явное нетерпение.
Сутулый улыбнулся и ответил не сразу, как бы испытывая ее терпение:
— Мне надоело сшибать случайные бабки, пора подобрать постоянный бизнес.
— Твои слова означают, что ты сам готов принять в этом участие?
— Угадала. — Он уже не улыбался. — Но предварительно мы все обмозгуем до мельчайших подробностей.
Через неделю группа была готова к проведению первой преступной операции. А спустя еще пару дней заведующий отделением гемодиализа Элькин Абрам Семенович вызвал к себе в кабинет Казакову и предупредил, что клиент уже находится в отдельной палате их отделения. Аванс за замену правой почки внесен, и пора уже подбирать донора.
— Сама, голубушка, знаешь — это дело хлопотное. Сколько народа нужно перебрать, пока найдешь совместимый орган.
— Уже! — Кровь отхлынула от ее лица. Пока шла подготовка, не было времени задуматься о том, во что она впуталась. Но теперь ее буквально парализовал страх.
— Спокойно, девочка. — Профессор заметил, как побледнела Люба, поднялся со своего места и поспешил пододвинуть ей стул.
Казакова медленно опустилась на стул.
— Сама не пойму, что на меня нашло. Может, откажемся от нашей затеи, пока не поздно?
— Поздно! Уже поздно! — Элькин достал из холодильника бутылку минеральной воды и, налив в стакан, протянул его Любе. — И ты, и я связаны обязательствами перед другими людьми.
Люба сделала несколько больших глотков и поставила стакан на стол.
— Я боюсь, — произнесла она тихо.
— Но раньше… — начал было Абрам Семенович.
— Раньше не задумывалась, — перебила она его, — а теперь боюсь.
— Это нервы. — Элькин положил ей на плечо руку. Но ее чрезмерное волнение передавалось и ему, он резко отдернул руку. — Все пройдет замечательно, первый раз всегда тяжело. — Было непонятно, кого он успокаивал больше: ее или себя.
— Я могу уйти сегодня пораньше?
— Естественно, — кивнул Элькин. — Ты уже сейчас можешь считать себя свободной. Но на дежурство не опаздывай.
— В девятнадцать пятьдесят я на месте, — заверила Казакова. Когда она встала, это уже был совершенно другой человек. Трудно поверить, что всего несколько минут назад с дрожью в коленках, полная страха, она опустилась на стул.
Уже из дома Люба позвонила Сергею и предупредила его, чтобы он был готов сегодняшней ночью. Затем позвонила в диспетчерскую «скорой помощи». Ее муж заступил на сутки с девяти часов утра.