Наши против
Шрифт:
— Маленькая моя, тростиночка… — прошептал Киату.
И когда я почувствовала губами его дыхание, сладкое, взволнованное, раскалённое, ко мне вдруг начала возвращаться жизнь. Я жадно потянулась к Киату, приникая к нему всем телом, понимая, что моё сердце танцует по нему и больше ни по кому другому, даже Джон Сноу фу по сравнению с моим пиратом!
— Киату! — шептала я в промежутках между поцелуями.
— Тася, — шептал он и снова зажмуривался, тая в нежности. — Маленькая, любимая…
— Я пахну рыбой, — бормотала я, целуя его щеки и щекочущую бороду.
— Ты
Моему восхищению и эйфории не было предела — всё, как в сказках, только взаправду: он помчался за мной, спасать! А ведь до этого обиделся, и всё равно поплыл. Не испугался целой армии и бури! Он самый лучший, настоящий, вот кто мой рыцарь и прекрасный принц!
— А ты… ты пришёл за мной, спасибо тебе… Киату!
— Разве я мог иначе? — говорил он и снова целовал меня.
Приоткрывая веки, я видела краем глаза, как море в бассейне серебрилось и сияло, будто радуясь на нас.
Вдруг Киату отстранил меня на вытянутых руках и посмотрел изумлённо:
— Но Тася, скажи, как ты перенесла целый корабль?! Столько народу! Акулу! Нас! И ты ещё в сознании! Твои силы растут?
— Видимо, это от шока, — улыбнулась я, — когда шарахают электричеством, даже у дохлой лягушки лапки дёргаются.
— А электричество откуда? — округлил глаза Киату.
— Думаю, Аню не зря прозвали Электрой, — хихикнула я. — Что-то в этом есть. Магических жезлов она съела, как кот сала на Пасху. Куда-то ж оно должно было выплеснуться, да?
— Наверное, — моргнул Киату. — Знаешь, с тобой, кажется, мне никогда не будет скучно…
— Это ведь хорошо? — улыбнулась я.
— Наверное. Но как же…
— Да ну его всё! Потом… Лучше поцелуй меня ещё!
И он поцеловал, а мир закружился: с акулой, сталактитами, серебряными барашками и сверкающими красноватыми медузами в темноте. Это ведь так сладко, любимо и правильно — целоваться! А корабли, магии, чудовища и всяческие тайны подождут…
Глава 42
Долго нам целоваться не дали. Не знаю, как, но нас обнаружил Март и потащил старшего брата обратно на островную площадь с криками:
— Там такое! Такое!
Я бежала следом, запыхавшись и слегка шатаясь, как и положено супердоходяге моего ранга.
На Киату сразу же напали с обвинениями.
— Я всё возмещу! — принялся отбиваться от семейства тавернщика мой любимый. — Найму людей, они построят вам новую таверну рядом.
— А что если сделать таверну внутри корабля? Укрепить только чуть-чуть? — вставила Крохина, глядя с прищуром на руины. — Уверена, у вас до такого дизайна ещё никто не додумывался! Можно туристов привлечь… Трэджик, а у вас тут туристы вообще есть? — обернулась она к великану, оплакивающему свой славный, безвременно расплющенный «Барабант».
— Нет, Галечка, — ответил Большой Трэджо с глубокой скорбью.
— Ну, вот будет повод завести.
— Туристы — это люди или звери? — с наездом спросила Лакуна.
— В зависимости от того, сколько выпьют, — глубокомысленно заметила Рита.
Это
— Зверей нам тут не нужно! У нас своих хватает! А вот таверны больше нет! Где люди будут пить?!
— И есть! — поддержал её румяный мужичок в мятой шляпе.
— Отпустите меня! — закричал из-под пальмы принц Аридо.
Его качественно привязала к стволу Грымова и стояла над ним, как тень отца Гамлета.
— Сиди, предатель!
— Не отпускать! — распорядился Киату.
Я тихонько дёрнула его за рукав и шепнула:
— Да Аридо вроде ничего плохого не сделал…
— Хорошего тем более, — буркнул Киату. — Я с ним разберусь! Молодец, мухарка!
— За мухарку рядом сядешь! — прорычала в ответ Грымова. — Ариадна я.
— Ариадна… Аридо, — весело заметил бойкий, как козлёнок, младший брат нашего главного пирата, — да вы просто созданы, чтобы один другого сторожил!
Аридо разразился проклятиями. Ариадна неприличными междометиями. Март им ответил.
— Глаза! У меня чешутся глаза! Всё вижу, как в тумане! Я слепну! — орали по очереди матросы на песке, из тех, на кого попал дым из магических снарядов.
— А мне всё это рядом с таверной не нужно! — взвыл муж Лакуны. — Эти чужестранки ведьмы, они наслали порчу на мой дом!
Боцман Большого Трэджо кидался с кулаками на Уроджаса за то, что тот бросил всех на поле сражения и смылся в ночи. В общем, стоял шум, гвалт и хаос. Все вокруг бегали, ругались и за малым не начищали друг другу носы. Киату гаркал на одних, на других, но помогало не очень. Наоборот, на шум сбегались прочие жители острова, и дурдом разрастался со скоростью пандемии свиного гриппа в китайском квартале.
Одни мы с Аней стояли относительно спокойно посреди этой свалки, даже Рита с кем-то спорила. А это уже было странно. Может, побочный эффект после голубого дыма магов порядка? Или у них так стрессы выходят?
— Интересно, — сказала я Ане, — если ты меня шваркнешь разрядом, удастся корабль на море вернуть? Может, люди успокоятся тогда?
— Вряд ли. Ты же не на корабле. И не над ним.
— Верно.
На правом фланге потасовка всё же началась.
— И чего они все злые такие?! — всплеснула руками Аня.
— Вот бы подобрели, — вздохнула я. — А то мне тоже хочется тебе подзатыльник дать за разряд в голову.
— И меня чего-то распирает, сейчас попробую один финт ушами! Пни меня слегка! — хмыкнула Аня. — Так просто не получается!
Я её толкнула. Немножечко. Но с мелким и сладостным чувством мести.
Аня при толчке с силой дунула в сторону дурдома. Розоватый, едва заметный дымок вылетел из неё и, подхваченный бризом, полетел на головы окружающих нас людей. Покружил и стал оседать на волосах, лицах и одежде розовыми кристалликами снежинок. Те мгновенно таяли и исчезали, но люди переставали орать друг на друга, моргали недолго, а потом начинали улыбаться. Лакуна обняла Риту. Уроджас пожал руку боцману «Барабанта», Киату перестал трясти за шиворот румяного мужичка, поставил его на землю и стряхнул пыль с сюртука.