Наши против
Шрифт:
— Вау! — сказала я. — Аня! Да ты куда круче меня! Ты словно тот супер-запахо-маньяк в «Парфюмере»! Рассылаешь любовь!
— А то! Я ещё и в КВНе всегда участвую, — подмигнула она и, расчувствовавшись, дохнула розоватым дымком повторно.
Всеобщая любовь и дружественность сменилась заливистым смехом. Даже с перебором. У кого-то до колик.
— А сейчас я…
Но повторить процедуру я не дала — зажала Ане рот, а то ещё все жители острова примутся невидимые цветочки собирать, как наш одноклассник в одинадцатом, накурившийся какой-то гадости в туалете.
— Ммм! — возмутилась
Не знаю, откуда у меня взялась сила, но я ладонь удержала и цыкнула совсем по-киатовски:
— Хорошенького понемножку. Прекрати, а то перемещу.
Аня кивнула, и я её освободила. Народ смеялся и водил хороводы, некоторые пританцовывали и крутили бёдрами. Лакуна и Рита, держась за руки, изображали польку-бабочку, Грымова гладила по голове Аридо и обещала всё простить. Он ей пел в ответ. Ой…
А у Ани порозовели волосы. Вот уж Электра! Ну даёт!
Такое впечатление, что кто-то там сверху над всеми нами от души прикалывается, уж не знаю, кто тут верховодит: Всевидящее Око или ещё какой Высший Разум. Даже захотелось погрозить пальцем. Но грозить было неприлично, даже такому насмешливому Богу. Поэтому я покачала пальцем перед носом Ани:
— Всё! Больше не плюйся радостью! — и побежала к Киату.
Вместе с Мартом он ухохатывался над тем, как разбился корабль и, держась за живот, сказал мне:
— Хохохо, сейчас в себя придём и отправимся в плавание на акуле. Если, конечно, Чубара не утонула в своём бассейне, ахахах! Тогда медуз оседлаем.
— Куда?
— Сначала в храм Ока, там смешнючий старикашечка-жрец есть, но настоящий! Крутой жрец! — хохотал Киату. — Я его подвёл, не стал его учеником, ахахах! А потом на Остров Джив! Хотя никто не знает, где он. Правда, умора?!
— Аридо знает, — вспомнила я. — Он видел тайные карты.
— Значит, берём его с собой! — хихикал Киату и танцевал под неслышимую музыку что-то типа сальсы. — Он вечно всё знает, и всё видит, ахахах! Попадает в ненужное время и в ненужное место! Даже родился не там и не у тех! Хихихи, Аридо видел, как я открыл жемчужную связь, а ещё видел, как я скормил одного гада моей малышке Чубаре! Хохохо, она его мерзкую голову бац, и откусила. И при этом Аридо ничего не понял… А я специально!
«Упс, — похолодела я, — неужели ректор правду рассказывал?!» А вот это уже было не смешно.
— Ты на самом деле убил человека? — строго спросила я у Киату.
— Убил, — смеялся он, и от этого мне стало совсем не по себе.
Я отошла от всех подальше и села на кочку.
Подобревший муж Лакуны принялся отрезать по кусочку от зажаренного на вертеле кабана и раздавать всем по очереди. И мне протянул кусочек, назвав «самой странной ведьмой из веселого мира» и любовно пожелал лопнуть. Я тяжело вздохнула и стала жевать мясо. Неизвестно, когда выветрится этот веселящий Анин газ, а есть хотелось прямо сейчас. И ещё хотелось как можно скорее попасть в Храм Ока, чтобы хоть один здравомыслящий человек или не человек сказал мне, что же все-таки происходит!
Глава 43
Уже от барана на вертеле ничего не осталось, а пляски и смех на площади не прекращались. Откуда-то появились
Аня подключилась к веселью — естественно, с таким фейерверком внутри у неё постоянно праздник на низком старте. Наверное, Электр ещё и поэтому от мира ограждают: иначе заставят всех веселиться и правду говорить, что тогда делать тайным советникам и магам порядка? Без работы останутся, бедняги. И пафоса никакого, все сами с шуточками разберутся.
Мне даже показалось, что Электры этому миру нужнее, чем дживы. Да и нам на Земле не повредили бы. Радости, её всегда не хватает, а тут пожалуйста: дунь-плюнь и черпай ложкой. Ура, байламос и всё такое…
Жаль, на меня не действовало. После признания Киату настроение упало до нуля. А он, как назло, то и дело выскакивал из толпы, дикий и жутко красивый, подхватывал меня на руки и кружил в танце, смеясь. Я просила поставить меня на место и грозилась упасть в обморок. Это действовало, но ненадолго. Только спрячешься в кусты от Киату, а он уже тут как тут: синие глаза горят, улыбка от уха до уха, косищи чёрные в кружении разлетаются. Зачем он такой красивенный? Не верилось, что он мог запросто убить человека. А с другой стороны мороз пробирал по коже при мысли, что так и было — сам признался.
Когда голова стала кружиться чуть меньше, и никакого терпения больше не было ускользать от объятий Киату, я решила воспользоваться моментом: коль скоро все тут говорят правду, может, удастся и у Аридо выведать секреты. Особенно меня волновал ректор и то чудовище в подземных лабиринтах. Собравшись с духом, я в очередной раз увильнула от Киату и пошла в гущу вечеринки.
Удивительно, что Грымова так и не отвязала Аридо от пальмы — вот она, сила настоящих чувств: провинился, сиди привязанный. Из любви. Пой, смейся, но сиди.
— Анастасия, моя коварная невеста! — воскликнул Аридо. — Вот ты где!
Я обернулась с опаской: нет ли Киату поблизости — радостный мордобой не входил в мои планы. Однако надо было ждать опасности не оттуда. Грымова закатала рукава и с улыбкой кобры перед прыжком сказала:
— Тася, ты знаешь, что я тебя почти люблю, но иди куда шла. Потому что со всеми твоими суперсилами, нежностью птенца и глазами котика ты всё равно останешься выдрой. Нам тут и без тебя хорошо. С Аридо.
Неловкость какая! Раньше я бы сразу ретировалась, но чёрное-пречёрное страшилище пугало меня гораздо больше её спортивных кулаков.
— Прекрасно, — сказала я. — У меня только парочка вопросов к принцу…
— А можно мы не будем с вами жениться? — вдруг спросил Аридо, по-дурацки хихикая. — Мне, конечно, джи Вареджио предрекал женитьбу на особенной девушке, — он скользнул взглядом на Грымову, потом на меня. — Но меня ваше коварство пугает. И вообще я обиделся: вы постоянно лжёте.
— Обстоятельства вынуждают, — покраснела я. — Хорошо, давайте не будем жениться.
— Слава Оку! — выдохнул и присвистнул принц. — А то я думал, что вы настаивать будете…