Наемник
Шрифт:
Она стоит передо мной, словно чужая.
— У тебя… рыжие волосы? — выдыхаю я. Не нежный каштановый, а яркий, как нос клоуна. Она коротко подстрижена, пряди вьются вдоль скул, длинная челка падает на лоб. Этот цвет делает лицо болезненно-бледным. Подчеркивает темные круги под глазами. Темные, как ее помада — вызывающе черная. Кайли никогда не красилась помадой.
Взгляд скользит вниз: армейские ботинки со шнуровкой, чулки, будто прошедшие через схватку с Фредди Крюгером, и оголенные бедра — юбка невероятно короткая.
Черт. Довольно безумный готик-рокерский наряд для человека, который ненавидел выделяться.
Хмурюсь. — Что за наряд?
— Поторопись и оденься.
Она всегда была старшей сестрой-командиршей. Но я заслужила ответы.
— Где ты была? Трейлер сожгли, все пропало. Никто, даже Сильвия, не знал, куда ты делась.
— Тебе не следовало возвращаться, — тихо говорит она, качая головой.
— Да, я это поняла. — Пристально смотрю на нее. Моя сестра. Которая не имеет понятия о том аде, что творится вокруг.
О человеке, которого я накачала наркотиками.
Да, я все еще в шоке. И в ярости. И в страхе. И мне больно. Но есть и извращенное удовлетворение от мысли, как он взбесится, когда очнется.
Смелый поступок. Но у каждого есть предел. Я устала. Устала от неизвестности, от того, что меня бросают, таскают за собой, вводят в заблуждение, держат в неведении. Моя непоколебимая вера в людей, в то, что в основе каждого лежит порядочность и сочувствие, постепенно угасает. Я вглядываюсь в лицо единственного человека, чью душу, как мне казалось, я знала насквозь, и задаюсь вопросом: а знала ли я ее вообще?
— Ты не пришла тогда в «Питт», — бормочу я, стараясь смягчить обвинительные нотки.
— Не смогла.
— Конечно. Ты сказала жить своей жизнью, ехать в Сан-Диего на случай, если не появишься. Но знаешь что? Я всем сердцем верила, что ты вернешься.
— Боже, мне так жаль, Мэделин. Ты не понимаешь…
— Объясни мне. Прошло четыре месяца, Кайли. Ты отключила телефон. Ни разу не связалась. Ты словно стерла меня из памяти.
Ее лицо бледнеет, и я тут же жалею о вспышке.
— Мы справимся вместе. Что бы ты ни натворила, чтобы разозлить мафию — ведь в этом дело, да? — я помогу все уладить.
— ДиКапитано — наименьшая из моих проблем. Или была, пока ты не вернулась.
Широко раскрываю глаза. Наименьшая из проблем?
— Я люблю тебя, Мэделин. Ты правда думаешь, я могла забыть? Черт, я следила за тобой месяцами. Сан-Диего. Кабо. Корпус-Кристи. Я предупреждала, как легко взломать банковскую систему.
— Что?
— Ты перевелась в Сан-Диего, получила стипендию. Тусовалась с симпатичной темноволосой. Энергичная девчонка — идеальная подруга, чтобы вытащить тебя из образа матери Терезы. Ты казалась счастливой,
Я замираю, лишившись дара речи, крепко сжимая в руке футболку и шорты, только что вытащенные из сумки. В ее словах слишком много того, что не сходится.
— Слушай. Прости, что втянула тебя в это безумие.
— Ты… наводила обо мне справки?
Кивает. — Ты — единственная причина, по которой я вернулась. Получила доступ к твоим банковским выпискам. Отследила перемещения. Но, черт возьми, ты не оставила выбора, когда поняла, что ты направляешься домой. Я должна была убедиться, что с тобой все в порядке. Как же я хотела, чтобы ты не возвращалась в Шелби.
— Из-за ДиКапитано?
— Среди прочего.
— Давай проясним. Ты взломала мой банковский счет?
— Не взломала. Получила доступ. Пароль: «БиологияПотрясает».
Качаю головой. — Почему не связалась?
— Было небезопасно. Черт, сейчас небезопасно. Нам нужно уходить. Пока они не выследили меня и не пришли к тебе.
— Нет.
Приподнимает бровь. — Нет?
Я всегда была более мягкой. Но сейчас я в десяти секундах от того, чтобы надрать ей задницу. Боже, она могла бы разозлить даже папу римского.
— Кто-то умер, Кайли. Это должна была быть я.
Она смотрит на меня, и с каждой секундой ее щеки становятся все бледнее.
— В Кабо. Четверо мужчин изрезали мою подругу. Не убили, но шрамы останутся. Ее спутника убили. Они повторяли мое имя. Охотились за мной. Вот тебе и защита. Если ты еще не поняла, в опасности не только ты. Кто-то хотел передать тебе сообщение.
Кайли приседает, упирается руками в колени, стискивает зубы, закрывает глаза. — Он думает, что такой неуязвимый. Манипулятор-ублюдок. Я не дам ему выйти сухим из воды.
— Кто, Кайли?
Деклан? Она имеет в виду его? Нарушенное обещание хуже лжи.
— Поторопись и оденься. Нам нужно идти.
Торопливо натягиваю одежду, собираю волосы в хвост. Складываю пижаму, убираю в сумку, прямо над пистолетом. Слежу, чтобы он был наверху, в досягаемости.
— Кто для тебя Деклан? — спрашиваю я.
Слышу, как она ахает.
Хмурюсь, поворачиваюсь к ней.
Она такая бледная, что могла бы сыграть в «Арктическом готик-цирке», если бы такой существовал. — Никто.
Закатываю глаза. — Ну, для него ты — кто-то. — Делаю паузу, обдумывая, что сказать. Большинство считает Кайли сильнее. Физически — да. Просто спроси двух шелбинцев со сломанными носами, которые до сих пор помнят, как она накостыляла им за то, что дразнили меня в школе. Моя сестра — боец. В отличие от меня, пацифистки. Только мы с ней знаем правду. Именно моя вера в жизнь, в людей, в добро — то, что держало нас на плаву. Именно моя сила помогла пережить смерть отца и матери. Она первая бы это признала.