На перепутье
Шрифт:
В группе, к которой Блэр подвела их, доминировали Фло Холл-дон и высокий мужчина в смокинге, ковбойских сапогах и шляпе. Мужчина непрерывно жестикулировал одной рукой, привлекая внимание к своему «Ролексу» и кольцу лучшего футболиста колледжа, которое он носил на том же пальце, что и обручальное. В другой руке, большой палец которой он засунул за бриллиантовую пряжку на брюках в виде герба штата Техас, он держал бутылку пива. Стоящая рядом жена в богато украшенном вечернем платье тоже пила пиво из бутылки, но завернув донышко в бумажную салфетку.
— Мой
— Неужели вы не можете найти ничего, кроме искусства, чем бы разнообразить жизнь? — кокетливо спросила Тиффани Тейт, серебристая блондинка, звезда последнего телевизионного сериала. Она вертела в руке маленькую серебряную ложечку и говорила таким голосом, будто у нее насморк.
— Ну, разумеется, дорогая. Я играю в покер, смотрю спортивные игры, играю в теннис, хожу в обалденные рестораны, бегаю за девушками. Я ведь простой американский парень, разве не заметили?
— Но Бинки еще и щедрый покровитель искусства, — вмешалась Фло. — Он только что построил мини-парк для будущих работ Леона в роскошном торговом центре, который он открывает в Северной Флориде. И заказал еще одну работу для здания корпоративной администрации, которую он строит в Калифорнии. Огромное полотно Эйдрии Касс только что было установлено в холле недавно законченного административного здания в Остине.
При приближении Леона Тиффани переключила свое внимание на него, как будто включила прожектор.
— Леон, душка, как ты? И почему ты не был на моей вечеринке в Малибу? Нам тебя не хватало. Ой! — Она заметила Тару, дотронулась своей ложечкой до серьги Тары и приподняла ее руку, рассматривая браслет и кольцо. — Где вы все это взяли? Такое впечатление, что прямиком из музея.
Леон рассмеялся и представил Тару.
— Они и есть из музея, Тиффи. Тара работает археологом в одном из самых крупных музеев в Афинах.
— В действительности, — обратилась Тара к актрисе, хотя на самом деле слова ее предназначались для Леона, — они вовсе не из музея. Это воспроизведение музейных экспонатов, сделанное мастерами по методам, разработанным в античные времена и из того же золота в двадцать два карата.
— Двадцать два карата! И где вы это раздобыли?
— Это подарки, — сказала Тара.
Тиффани сморщила нос и взглянула на Леона.
— Ты никогда не дарил мне ничего такого… исторического.
Леон промолчал.
В глазах Блэр опять появился блеск. Она снова взяла под руки Тару и Леона и подвела их к другой группе.
— Поживее, — сказала она им, — я еще не закончила хвастаться вами. — И ты еще не все от меня услышал, дорогой Леон, подумала она, предвидя любопытную ситуацию. Драгоценности Таре наверняка подарил Димитриос. Кто же еще? Подобные подарки означают, что между ними все же были далеко не только служебные отношения.
— Подождите минутку, — остановила их Фло. — Тара Нифороус? Вы не родственница нового звездного ребенка, Николаса Нифороуса?
Тара взглянула на Леона.
— Да, верно. Ники мой брат. Но что вы имеете в виду, говоря «звездный ребенок»?
— Вы можете поблагодарить вот этого парня, — она кивнула на Леона, — за то, что он пригласил меня в студию Ники, чтобы я взглянула на его работы, и теперь я собираюсь представлять его. Так что ваш братец станет моим очередным «звездным ребенком».
Тара, потрясенная, повернулась к Леону. Что еще он успел натворить, пока ее не было? Она почувствовала, как на ее лице невольно появилась теплая улыбка.
Леон улыбнулся и пожал плечами, словно бы ему все было известно. Почему, черт побери, Фло не сказала, что собирается представлять его? Когда это все произошло?
— Я готовил тебе сюрприз, — соврал он. — Я же говорил, теперь в моей в квартире есть предметы искусства. И среди них картина Ники. Я рад, что купил ее до того, как Фло накрутила свои огромные комиссионные.
— О, я вовсе не собираюсь продавать его картины, лапочка. Для них нет рынка. Но поскольку благодаря тому иностранцу, который скупает твои работы, образовалась брешь, у меня есть возможность продать его скульптуры.
Леон старательно делал вид, что все понимает.
— Замечательная мысль, Фло. Но как ты умудришься заменить мои огромные вещи маленькими скульптурами Ники?
— А я и не продаю его маленькие скульптуры, глупый. Разумеется, они не могут заполнить те пустые места, которые остались после продажи твоих вещей. Но пока твои работы кто-то собирает в частный музей, я уговорила твоего протеже увеличить свои работы в двадцать раз и выполнить их из стекловолокна. У меня есть на примете один строитель яхт из Майна, который собирается заняться масштабным строительством. — Она повернулась к Таре. — Но, разумеется, имя вашего брата будет на каждой вещи, так что он станет звездой. Его маленькие модели будут располагаться в приемных или офисах президентов компаний и так далее. Честно, идея оказалась уникальной. Я даже сама собой горжусь. А ваш брат! Такой молодой, такой милый! Он станет любимчиком прессы!
Тара повернулась и пошла прочь. Абстрактные скульптуры Ники огромной величины и сделанные из стекловолокна? Представить себе невозможно. Неужели Ники действительно этого хочет? Или это Леон его убедил? А как же его прекрасные картины?
Она позволила Блэр увлечь себя к другой группе людей. Не спеши, говорила себе Тара. Она чувствовала, как в ней снова разгорается злость на Леона, но старалась сдерживаться: у нее пока недостаточно фактов, чтобы прийти к каким-то выводам.
Блэр волочила за собой Тару, но сама не сводила глаз с Леона, следила за ним, как кошка за мышкой, даже когда представляла женщину-археолога своим знакомым. Леон пожимал руки, но думал только о Таре. Он заметил ее необычную сдержанность. Плохой знак.