На перепутье

Йорк Александра

— Ах, Эйдриа, — Блэр обняла свою гостью, — ты собралась затмить нас всех, не так ли?

— Угу. Придворный шут у знати, — засмеялась та. — Кто сегодня будет сидеть рядом со мной в санях? Денни?

Блэр полюбовалась бриллиантовой буквой Б на золотом ногте. Ее мать никогда не простит ее, если в газетах рядом с ней появится государственный чиновник. А как раз таким чиновником и была Денни.

— Нет, в первых санях помещаются только шесть человек, и я хочу, чтобы мальчиков-девочек было трое на трое. Ты ведь не обидишься, Денни, милочка? — И, не дожидаясь ответа, добавила: — Вэн, будь душкой, своди Денни и Сиделл в бар, налей

им выпить. Рядом с тобой, Эйдриа, будет сидеть Кронан. Поторопитесь. Снег уже лежит, да и другие гости скоро начнут прибывать.

Леон помог Таре надеть манто.

— Ты выглядишь потрясающе, — прошептал он. — В этом платье и музейных украшениях, ты будто сошла с классического фриза.

«А ты, — подумала Тара, поправляя мех у зеркала в холле, но видя только его фигуру в смокинге, скульптурные черты и пронзительные зеленые глаза, — ты все еще выглядишь как мой атлет, как… бог. Но кто ты теперь на самом деле?»

Кронан Хаген открыл дверь и вышел в патио как раз в тот момент, когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом. Теперь едва можно было разглядеть цепочку лимузинов, которая, подобно темной змее, вилась по дорожке, и множество яхт, доставивших гостей. Единственным звуком, доносившимся до него, было сдержанное ржание лошадей, все еще впряженных в сани.

Он всегда будет думать об этом доме как о доме Маргарет. Она отдала это имение Блэр и Перри в качестве свадебного подарка двадцать пять лет назад, но Блэр за это время абсолютно ничего здесь не изменила. Мебель, предметы искусства, а также большинство слуг остались теми же, что и при ней. Все самое лучшее. Как и сама Маргарет. Кронан порадовался, что Маргарет решила присутствовать на сегодняшней вечеринке. Ее спокойная изысканность ясной звездой сияла среди разношерстных гостей и придавала ему уверенность, потому что присутствие множества знаменитостей, с которыми у него не было ничего общего, несколько выбивало его из колеи.

За долгие годы Кронан научился собирать деньги на благотворительные цели. Главное — заставить кого-нибудь раскошелиться в присутствии других толстосумов, которые в такой ситуации давали больше, чем если бы к ним обратились персонально. Он тяжело вздохнул и повернул к дому. Сегодня Блэр превратит это в игру: взносы только от статуса и тщеславия людей, страдающих одной и той же социальной болезнью.

Как мало на самом деле люди знают друг о друге, подумал он, снова возвращаясь к своей постоянной теме. Мы можем общаться друг с другом в течение многих лет и никогда, даже мельком, не увидеть внутреннюю жизнь человека, особенно его тайных мучений. Помедлив на пороге, чтобы собраться с духом перед тем, как присоединиться к остальным, Кронан молча поблагодарил Господа за то, что ни один из них не имеет представления, какими угрызениями совести он мучается. На какую-то секунду ему вдруг показалось: если он сейчас переступит этот порог, то сделает первый шаг к аду, потому что собирать деньги на новое крыло еще больший грех, чем все его остальные прегрешения. Он не должен этого делать! Но о том, чтобы избежать этого, даже и мечтать нельзя, ему придется этим заняться.

Томимый беспокойством, Кронан направился в сторону своего хорошего друга и настоящей хозяйки, которая стояла с гостями в конце длинной комнаты. Маргарет поцеловала его, как ему показалось, с такой же благодарностью за его присутствие, какую и он ощущал к ней за то,

что она здесь. Они были почти одного роста, и он уловил легкий запах жасмина, когда ее серебристо-белокурые волосы коснулись его щеки. Она открыла золотой портсигар, взяла сигарету и предложила другую Кронану, затем дала ему прикурить от золотой зажигалки и закурила сама, нетерпеливо выдыхая дым.

— Что ты здесь делаешь, дорогой мой Кронан? Мы с тобой слишком стары для таких вечеринок. Новое крыло Блэр! Я рада, что муж не дожил до этого времени. Интересно, что подумали бы люди, включая собравшихся здесь, если бы им заранее не внушили, что эти предметы есть искусство. Почему Блэр не ограничилась лошадьми?

— Вы просто не понимаете современное искусство, Маргарет, — укорил ее Вэн. — И даже не пытаетесь понять, хотя это так просто: предмет искусства своим внутренним посылом, косвенно, через метафору, может выражать правду, опыт и идеи, которые нельзя выразить другими способами.

— Это современное толкование искусства, — сказала Тара голосом более резким, чем ей хотелось бы.

Леон взял ее пустой бокал и направился к бару, чтобы наполнить его. Говорить об искусстве в этот вечер он избегал.

— И что? Вполне логично, что современные идеи передаются современными художественными методами, — лениво вставил Перри. Он был полностью поглощен молчаливым флиртом с Денни. Она приехала с Вэном, но была явно открыта для предложения, сложно сказать, настаивала, чтобы ее отведали как можно скорее, так ему виделось. Он взял из вазы зеленое засахаренное яблоко, похожее на кусок венецианского стекла, и протянул ей. — Попробуй. Шеф научился их делать в Мурано, у стеклодува.

Денни откусила кусочек яблока и расплылась в улыбке.

— Замечательно вкусно, — сказала она. — Но, — добавила она, поднося яблоко к носу, — пахнет от него плохо. Деньгами.

Перри и Вэн улыбнулись ее словам и взглянули на Маргарет.

— Деньги должны пахнуть, милая девушка. — Маргарет предложила Денни сигарету и дала прикурить от золотой зажигалки. — Мой отец всегда говорил, что деньги должны пахнуть потом, умственным и физическим, который пришлось пролить, чтобы их заработать.

— Ну, — не смутилась Денни, — в таком случае, чем тогда занимаетесь вы?

Маргарет изумленно подняла брови и загасила сигарету в пепельнице, сделанной вручную.

— Пожалуй, можно сказать, — просто ответила она, — что я вожусь в саду. А вы чем занимаетесь?

— Я помощник председателя Художественного совета Нью-Йорка, — похвасталась Денни. — Еще я работающая дочь сенатора Терона Соммерса.

— Что же, — Маргарет закурила еще одну сигарету, — тогда вы и ваш отец должны быть в восторге от нового музейного крыла моей дочери. Оно того сорта, какой обычно получает поддержку государственных чиновников. Но вот вам серьезный вопрос: как вы отличаете подлинное искусство от подделки?

Денни улыбнулась.

— Тем же способом, каким я отличаю настоящее от подделки, милая дама. То, что сделано руками, — это настоящее. То, что получено в результате эксплуатации тех, кто работает руками, — это подделка. Если богатство делится, тогда оно настоящее. Если только накапливается, тогда подделка.

Маргарет растянула губы в улыбке.

— Ну, раз я садовник, то есть работаю собственными руками, стало быть, я настоящая. Но коль скоро я еще и сохраняю свои доходы, то куда меня следует отнести по вашей схеме?