На острове

Гарвис Грейвс Трейси

Зубная паста тоже закончилась. Мы чистили зубы морской солью, которую выпаривали из океанской воды. Крупицы соли были довольно грубыми, но никакой другой замены зубной пасте не было. Анна и так терпеть не могла чистить зубы солью. А теперь еще придется обходиться без мыла.

– Может, стоит разделить его на три части, – размышляла Анна, изучая бутылочку с остатками геля. – Постирать всю одежду, вымыть волосы и помыться самим. Как думаешь?

– Звучит разумно.

Мы принесли всю одежду на берег и наполнили бак на плоту морской водой. Анна выжала

туда немного геля. Намочив всю одежду, Анна тщательно ее выстирала. Мой гардероб ограничивался шортами, водолазкой, из которой я вырос, и футболкой Анны с логотипом «REO Speedwagon». Я частенько ходил голым. У Анны одежды было больше, но иногда удавалось и ее уговорить побродить голышом.

* * *

В сентябре мне исполнилось двадцать. Я испытывал головокружение, если слишком резко вставал, и частенько чувствовал себя довольно паршиво. Анна чересчур беспокоилась обо мне, и поначалу я не собирался ей говорить о своих проблемах, но очень уж хотелось узнать, а не кружится ли голова и у нее тоже. Анна призналась, что так и есть.

– Это признак недоедания, – объяснила она. – Такое бывает, когда организм израсходовал весь запас каких-то нужных веществ. Мы едим недостаточно, чтобы восполнить его. – Она взяла мою ладонь и принялась разглядывать, водя подушечкой большого пальца по ломким ногтям. – Вот и еще один признак. – Она вытянула свою руку вперед и посмотрела на нее. – Моя выглядит точно так же.

Мы готовились к приближающемуся сезону жары и окончанию регулярных дождей. И чудесным образом продолжали выживать.

Глава 33 – Анна

Одним ноябрьским утром я не смогла удержать в себе завтрак. Сидела на одеяле рядом с Ти-Джеем и ела яичницу, и тут внезапно подкатила тошнота. Едва успела отойти на три шага, как меня вырвало.

– Эй, что случилось? – обеспокоился Ти-Джей. Мигом принес воды, чтобы я прополоскала рот.

– Не знаю, но сдержаться не вышло.

– Ты себя нормально чувствуешь?

– Сейчас уже лучше. – Я ткнула пальцем в Цыпу, гуляющую возле нас. – Цыпа, это было плохое яйцо.

– Хочешь попробовать съесть немного пюре?

– Может, чуть позже.

– Ладно.

До конца дня мне было в общем-то нормально, но следующим утром, проглотив кусочек кокоса, я снова вывернулась наизнанку.

Как и в прошлый раз, Ти-Джей подал воду, и я прополоскала рот. Ти-Джей отвел меня обратно к одеялу.

– Анна, что не так? – встревоженно спросил он.

– Не знаю. – Я легла и свернулась калачиком, ожидая, что тошнота отступит.

Ти-Джей сел рядом и убрал мои волосы с лица.

– Может, это звучит глупо, но ты же не беременна?

Я посмотрела на свой впалый живот, почти прилипший к позвоночнику: ведь я так и не набрала вес, потерянный во время болезни Ти-Джея. Месячных у меня давно уже не было.

– Но ты же бесплоден, верно?

– По словам врачей, да, я бесплоден. И, скорее всего, навсегда.

– В смысле – «скорее

всего»?

Он на минуту задумался.

– Что-то они такое говорили, мол, существует минимальная вероятность восстановления репродуктивной функции, но рассчитывать на это не стоит. Вот почему все хотели, чтобы я сдал сперму в банк. Это вроде как единственный верный способ обеспечить возможность размножиться.

– Хм, как по мне, так ты пока бесплоден. – Я села, чувствуя, что тошнота проходит. – Вряд ли это беременность. В нашем состоянии это практически невозможно. Уверена, это просто желудочный вирус. Бог знает, что там завелось в моих кишках.

Ти-Джей взял меня за руку.

– Хорошо.

Позже, перед сном, он спросил:

– А что, если бы ты оказалась беременной, Анна? Ты же плакалась, что хочешь детишек. – Он крепче прижал меня к себе.

– О, Ти-Джей. Не говори так. Только не здесь. Не на острове. У ребенка будут ужасные условия для жизни. Когда ты заболел и я думала, что ты можешь умереть, мне казалось, я этого не переживу. А если придется бессильно смотреть, как умирает наше дитя, я сама буду молить о смерти.

Он выдохнул.

– Знаю, ты права.

На следующее утро, как и в последующие дни, меня больше не тошнило. Живот оставался плоским, и я перестала беспокоиться о том, что стану матерью на острове.

* * *

Ти-Джей с удочкой в руках подошел к дому.

– Какая-то громадина только что оборвала леску. – Он скрылся за дверью и вскоре вновь появился. – Последняя сережка. Не знаю, что будем делать, когда и эта пропадет.

Добытчик покачал головой и отвернулся, намереваясь вновь пойти на пляж и наловить рыбы к ужину.

– Ти-Джей?

Он оглянулся через плечо:

– Да, милая?

– Что-то не могу найти Цыпу.

– Она придет. Я помогу тебе с розыском, когда вернусь, ладно?

Мы искали везде. Цыпа и прежде уходила, но всегда ненадолго. А сегодня я не видела курицу с самого утра, и ко времени отхода ко сну она так и не явилась.

– Завтра еще поищем, Анна.

Следующим утром я сидела под навесом и чистила плод хлебного дерева, когда вернулся Ти-Джей. По выражению его лица я поняла, что новости плохие.

– Наверное, ты нашел Цыпу. Она умерла?

Он кивнул.

– Где?

– В лесу.

Ти-Джей сел, и я положила голову ему на колени, смаргивая слезы.

– Она уже целый день как мертва, – рассказал Ти-Джей. – Я похоронил ее рядом с Миком.

Мы с Ти-Джеем ели только свежее, потому что боялись отравиться. То, что Цыпа умерла слишком давно, спасло нас от приготовления общей любимицы на ужин.

В конце концов, мы с Ти-Джеем стали слишком прагматичными.

Несколько дней спустя, накануне Рождества, мне ужасно не хотелось вылезать из постели. Свернувшись калачиком, я притворялась спящей всякий раз, когда Ти-Джей засовывал голову в палатку. Немного поплакала. Ти-Джей позволил мне весь день проваляться, но следующим утром стал уговаривать встать.