На острове

Гарвис Грейвс Трейси

– Милые ноготки.

– Спасибо, – отозвалась я, аккуратно нанося второй слой. – Я тебе не рассказывала про Люси, мою маникюршу?

Ти-Джей засмеялся:

– Я даже не знаю, что за зверь такой «маникюрша» и чем таким страшным она занимается.

– Приводит в порядок мои ногти.

– Ясно. Нет, не рассказывала.

– Я ходила к Люси через субботу.

Ти-Джей приподнял бровь.

– Да, в Чикаго я следила за собой немного тщательнее, чем здесь. Короче, для Люси английский был неродным языком, а я так и не поняла, на каком

языке она пытается изъясняться – больше ни от кого ничего похожего не слышала. Но мы все равно довольно много болтали, хотя ни одна не понимала, о чем говорит другая.

– И о чем же вы болтали?

– Да так, о жизни. Люси знала, что я преподаю в школе и у меня есть парень по имени Джон. Я была в курсе, что Люси воспитывает тринадцатилетнюю дочь и что она любит смотреть реалити-шоу. Люси очень милая. Называла меня малышкой и всегда обнимала при встрече и прощании. Каждый раз спрашивала, когда мы с Джоном поженимся. Однажды у нас случился прорыв в коммуникации, и я, вроде, пообещала, что только Люси будет делать мне свадебный маникюр. – Я закрутила крышку флакончика с лаком и посмотрела на пальцы ног. Лак лег не вполне равномерно. – Люси бы огорчилась, увидев сейчас мои ноги. – Я подняла глаза на Ти-Джея. Выражение его лица было загадочным. И я не смогла его разгадать. – Что случилось?

– Ничего.

– Уверен?

– Ага. Пойду порыбачу, а ты суши ногти.

– Хорошо.

Вернувшись с рыбой, Ти-Джей уже выглядел вполне нормальным, а значит то, что его встревожило, быстро прошло.

* * *

– Почему ты не ходишь голой постоянно? – спросил Ти-Джей. – Зачем вообще одеваться?

– Но прямо сейчас я голая.

– Вот именно. Поэтому мне и пришла в голову эта идея.

Мы с Ти-Джеем стояли на берегу, пытаясь постирать грязную одежду, включая и ту, в которой туда пришли.

– Еще пахнет? – спросил Ти-Джей, протягивая мне футболку.

– Э, возможно, самую малость. – Отстирать начисто было сложно, ведь средство для стирки кончилось год назад. Теперь мы просто полоскали одежду в воде и считали, что сделали все возможное.

– Если бы мы все время ходили голышом, не нужно было бы стирать, Анна, – широко улыбнулся Ти-Джей. Мы вышли из воды и развесили вещи на веревке, натянутой между двумя деревьями.

– Если бы я постоянно расхаживала голой, спустя какое-то время ты бы перестал обращать на меня внимание.

Он фыркнул:

– Уж я-то точно не перестал бы.

– Это ты сейчас так думаешь, но со временем перестал бы.

Ти-Джей посмотрел на меня как на сумасшедшую.

Вернувшись в дом, он растянулся на одеяле.

Я тоже не стала одеваться, потому что вся наша одежда была мокрой. Легла на бок лицом к Ти-Джею и приподнялась на локте.

– О, как ты красиво лежишь, – ухмыльнулся он. – Одобряю.

– Это словно каждый день есть любимое лакомство, – объяснила я. – Поначалу будет здорово, а спустя какое-то время больше не захочется. Покажется, что не так уж и вкусно.

–

Анна. Ты всегда будешь для меня очень-очень вкусной. – Он наклонился и поцеловал меня в шею.

– Но в конце концов тебе надоест, – настаивала я.

– Никогда. – Его губы сместились ниже.

– Но это может произойти, – сказала я, но уже сама не верила своим словам.

– Не-а, – отозвался Ти-Джей, спустился дальше и перестал отвечать, потому что невозможно разговаривать, если занят тем, что делал он.

* * *

Подошла Цыпа и плюхнулась мне на колени.

Ти-Джей засмеялся, протянул руку и потрепал нашу питомицу за перышки.

– Меня до чертиков веселит, когда она так делает, – сказал он.

Мы больше не держали Цыпу в курятнике. Однажды я выпустила ее и забыла потом запереть, и птица стала расхаживать вокруг дома, не пытаясь уйти.

– Знаю, это даже странно. Я ей почему-то нравлюсь. – Я ласково погладила Цыпу по голове.

– Потому что ты заботишься о ней.

– Люблю животных. Всегда хотела завести собаку, но у Джона была аллергия.

– Вот вернемся домой, и ты заведешь собаку, – сказал Ти-Джей.

– Золотистого ретривера.

– Ты именно такого пса хочешь?

– Да. Взрослого, который никому не нужен. Из приюта. Куплю собственную квартиру, заведу собаку, и у нее будет дом.

– А ты уже все обдумала.

– У меня было время подумать о многом, Ти-Джей.

Несколько ночей спустя в постели Ти-Джей застонал и рухнул на меня, тяжело дыша.

– Ух ты, – выдохнула я, чувствуя, как расслабляется его тело.

Он поцеловал меня в шею и прошептал:

– Тебе понравилось?

– Да. Где ты этому научился?

Ти-Джей хохотнул, все еще пытаясь восстановить дыхание.

– У меня отличная учительница. Она позволяет мне регулярно практиковаться, пока не усвою материал на высший балл.

Он скатился с меня и притянул мое тело к себе. Я теснее прижалась к прилежному ученику, сонная и удовлетворенная. Он погладил меня по спине.

До двадцати шести или двадцати семи я толком не понимала, чего хочу в постели. Когда пыталась объяснить это Джону, тот вовсе не жаждал взять на себя ведущую роль и поэкспериментировать. А Ти-Джей не стеснялся спрашивать, что мне нравится, поэтому я решила не скромничать и откровенно говорила обо всем, и такая открытость превосходно сработала.

Я вздохнула:

– Однажды ты сделаешь какую-то женщину очень счастливой, Ти-Джей.

Его тело напряглось, и он перестал тереть мне спину.

– Я хочу делать счастливой только тебя, Анна.

То, как он это сказал, и обида в его голосе заставили меня пожалеть о своих словах.

– О, но ты ведь делаешь, Ти-Джей, – быстро исправилась я. – Еще как делаешь.

На следующий день он был немногословен. Я вошла в воду, где Ти-Джей рыбачил, и встала рядом.

– Прости. Я оскорбила твои чувства, а это последнее, чего мне хотелось.